ВС подтвердил право Минздрава детализировать критерии тяжести вреда здоровью

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № АПЛ26-43; Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 14 апреля 2026 г.

Состав Апелляционной коллегии: - Председательствующий: Зайцев В.Ю. - Члены коллегии: Зинченко И.Н. (судья-докладчик), Сабуров Д.Э. - Секретарь: Иванов В.Н. - Участие прокурора: Клевцова Е.А. (Генеральная прокуратура РФ)

Стороны спора: - Административный истец (апеллянт): Старченко Алексей Анатольевич, врач-судебно-медицинский эксперт - Ответчики: Министерство здравоохранения Российской Федерации (представитель Шустов А.Б.), Министерство юстиции Российской Федерации

Категория спора: Административное дело об абстрактном нормоконтроле (проверка соответствия нормативного правового акта актам большей юридической силы)

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Краткая фабула

Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 8 апреля 2025 г. № 172н утверждён Порядок определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека. Нормативный акт зарегистрирован Минюстом России 2 июня 2025 г. (№ 82483), опубликован на официальном интернет-портале правовой информации и вступил в силу с 1 сентября 2025 г. на период до 1 сентября 2031 г. Порядок содержит положения, требующие от врача-судебно-медицинского эксперта при определении степени тяжести вреда здоровью устанавливать наличие прямой причинно-следственной связи между квалифицирующими признаками вреда (прерывание беременности, психическое расстройство, наркомания/токсикомания, угрожающее жизни состояние, осложнения медицинского вмешательства) и причинённым вредом. Старченко А.А., являющийся врачом-судебно-медицинским экспертом, оспорил конституционность и законность этих положений, утверждая, что формулировка «прямая причинно-следственная связь» не раскрыта в федеральном законодательстве (ГК РФ, УК РФ, ГПК РФ, УПК РФ) и создаёт риски субъективизма и коррупции при исполнении экспертом своих функций.

Процессуальная история

Решение суда первой инстанции (Верховный Суд РФ, 25 декабря 2025 г., дело № АКПИ25-867): Суд отказал в удовлетворении административного иска Старченко А.А., признав, что оспариваемые положения Порядка соответствуют федеральному законодательству и не нарушают права истца.

Апелляционная жалоба: Не согласившись с решением, Старченко А.А. подал апелляционную жалобу, повторив доводы о том, что в правовых актах, имеющих большую юридическую силу, отсутствует раскрытие содержания формулировки «прямая причинно-следственная связь», отсутствует методика её определения, что делает использование этой формулировки экспертом субъективным, необоснованным и незаконным, препятствующим вынесению корректного заключения.

Позиции сторон в апелляции: - Представитель Минздрава России возражал против апелляционной жалобы, указывая на правильность применения судом норм материального и процессуального права. - Минюст России в письменном отзыве поддержал правовую позицию, изложенную в отзыве на административное исковое заявление от 10 декабря 2025 г. № 01-124328/25. - Прокурор Генеральной прокуратуры Клевцова Е.А. полагала апелляционную жалобу необоснованной.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Правовой конфликт возник между двумя позициями:

1. Позиция административного истца: Требование в Порядке устанавливать «прямую причинно-следственную связь» при определении степени тяжести вреда здоровья нарушает принцип правовой определённости, поскольку это понятие не раскрыто в федеральных законах (ГК РФ, УК РФ, ГПК РФ, УПК РФ), не имеет установленной методики применения, возлагает на эксперта функции юридической квалификации (доказывания наличия причинно-следственной связи), выходящие за пределы его компетенции как медицинского специалиста, и создаёт риски субъективизма, коррупции и злоупотреблений.

2. Позиция государственных органов и суда первой инстанции: Порядок издан уполномоченным органом (Минздравом России) в установленном законом порядке, оспариваемые положения соответствуют федеральному законодательству, конкретизируют требования закона об охране здоровья граждан, не содержат требований, отличных от предписаний федерального законодательства, изложены понятным образом и отвечают критерию правовой определённости.

Принципиальное значение дела: Спор касается баланса между правом государства (через уполномоченный орган) детализировать критерии определения степени тяжести вреда здоровью в целях обеспечения единообразного применения уголовного и гражданского законодательства и правом эксперта на ясность и определённость требований, предъявляемых к его профессиональной деятельности. Дело также затрагивает вопрос о допустимости использования оценочных понятий в нормативных актах и их соотношении с принципом правовой определённости.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

Основной правовой вопрос:

Соответствуют ли требованиям федерального законодательства (в частности, принципам правовой определённости, установленным Конституцией РФ и федеральными законами) положения Порядка определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека (пункты 5.1.7, 5.1.8, 5.1.9, 15, 17, 18, 19), в части требования устанавливать наличие прямой причинно-следственной связи между квалифицирующими признаками вреда и причинённым вредом, если это понятие не раскрыто в федеральных законах и не имеет установленной методики применения?

Производные вопросы: - Входит ли установление причинно-следственной связи в компетенцию врача-судебно-медицинского эксперта или это функция юридической квалификации? - Может ли Минздрав России самостоятельно детализировать критерии определения степени тяжести вреда здоровью, используя понятия, не раскрытые в федеральных законах? - Отвечает ли использование оценочного понятия «прямая причинно-следственная связь» без его определения в законе требованию правовой определённости?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Апелляционная коллегия Верховного Суда РФ пришла к выводу, что оспариваемые положения Порядка соответствуют федеральному законодательству и не нарушают прав административного истца. Суд исходил из того, что: (1) Минздрав России является уполномоченным федеральным органом исполнительной власти, вправе издавать нормативные акты в сфере определения степени тяжести вреда здоровью; (2) Порядок издан с соблюдением формы и порядка введения в действие; (3) требование устанавливать прямую причинно-следственную связь входит в компетенцию врача-судебно-медицинского эксперта как специалиста в области медицины и не выходит за пределы его специальных знаний; (4) оспариваемые положения отвечают критерию правовой определённости, ясности и недвусмысленности, поскольку используют оценочные понятия, допустимые в нормативном регулировании.

B. Развёрнутое обоснование

1. Компетенция Минздрава России на издание Порядка

Согласно части 2 статьи 62 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Закон об основах охраны здоровья граждан), порядок проведения судебно-медицинской и судебно-психиатрической экспертиз и порядок определения степени тяжести вреда, причинённого здоровью человека, устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Таким органом является Минздрав России, который вправе самостоятельно принимать нормативные правовые акты в установленной сфере деятельности. Это полномочие закреплено в пункте 1, подпункте 5.2.78 пункта 5 Положения о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утверждённого постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608.

При издании Приказа соблюдены положения Указа Президента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти» и Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утверждённых постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009.

2. Правовая позиция Конституционного Суда РФ о детализации признаков степени тяжести вреда

Суд опирался на постановление Конституционного Суда РФ от 11 января 2024 г. № 1-П, в котором установлена следующая правовая позиция:

В системе правового регулирования определённость признаков (критериев) степени тяжести вреда здоровью может обеспечиваться как за счёт их закрепления в тексте законов, устанавливающих публично-правовую ответственность за деяния, причиняющие тот или иной вред, так и за счёт их нормативной детализации уполномоченным на то федеральным органом исполнительной власти в рамках делегированной ему законодателем компетенции.

Суд подчеркнул, что уголовный закон лишь в общей форме определяет признаки вреда здоровью, что связано с отнесением вопросов охраны здоровья главным образом к сфере медицинского права, в котором могут быть учтены современные знания об организме человека (анатомия, психика, физиология). Это позволяет достичь необходимой степени конкретизации признаков вреда здоровью для целей квалификации деяния с учётом выводов соответствующей экспертизы.

3. Компетенция эксперта и природа его деятельности

Согласно части 1 статьи 58 Закона об основах охраны здоровья граждан, медицинской экспертизой является проводимое в установленном порядке исследование, направленное на установление состояния здоровья гражданина и установления причинно-следственной связи между воздействием каких-либо событий, факторов и состоянием здоровья гражданина.

Судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы являются видами медицинских экспертиз, проводимых в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу (пункт 4 части 2 статьи 58, часть 1 статьи 62 Закона об основах охраны здоровья граждан).

Правовую основу, принципы организации и основные направления государственной судебно-экспертной деятельности определяет Федеральный закон от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности» (далее — Закон о государственной судебно-экспертной деятельности).

Задачей государственной судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла (статья 2 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности).

При производстве судебной экспертизы эксперт независим, не может находиться в какой-либо зависимости от органа или лица, назначивших экспертизу, сторон и других лиц, заинтересованных в исходе дела. Эксперт даёт заключение, основываясь на результатах проведённых исследований в соответствии со своими специальными знаниями (абзац первый статьи 7 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности).

4. Установление причинно-следственной связи как функция эксперта

Суд подчеркнул, что в полном соответствии с правовой позицией Конституционного Суда РФ пунктами 5.1.7, 5.1.8, 5.1.9, 15, 17–19 Порядка в оспариваемой части предусмотрена необходимость определения экспертом, являющимся специалистом в области медицины, зависимости возникших типов расстройства здоровья человека от наличия (отсутствия) прямой причинно-следственной связи с причинённым вредом.

Тем самым оспариваемое правовое регулирование обеспечивает установление (отсутствие) связи между наступлением негативных последствий для здоровья человека и непосредственно причинением вреда, конкретизируя необходимость установления для этого именно прямой причинно-следственной связи (для целей правильной квалификации деяния, привлечения к ответственности).

При этом эксперт даёт заключение, основываясь на результатах проведённых исследований, по поставленным перед ним вопросам в соответствии со своими специальными знаниями (в пределах соответствующей специальности) на базе научных и практических данных в области медицины.

5. Позиция Пленума Верховного Суда РФ о границах компетенции эксперта

Суд сослался на постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2010 г. № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», в котором подчеркнуто, что вопросы, поставленные перед экспертом, и заключение по ним не могут выходить за пределы его специальных знаний. При оценке судом заключения эксперта следует иметь в виду, что оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, оценивается по общим правилам в совокупности с другими доказательствами (пункты 4, 19 постановления).

6. Опровержение доводов о нарушении трудовых прав эксперта

Суд отклонил доводы Старченко А.А. о том, что оспариваемые положения Порядка нарушают его трудовые права, предписывая ему определять степень тяжести вреда установлением прямой причинно-следственной связи, а также незаконно возлагают на него обязанность доказывать или опровергать наличие такой связи. Суд указал, что эти доводы основаны на неверном толковании норм права.

Согласно статье 16 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности, эксперт обязан провести полное исследование представленных ему объектов и материалов дела, дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам либо составить мотивированное письменное сообщение о невозможности дать заключение, если поставленные вопросы выходят за пределы специальных знаний эксперта, объекты исследований и материалы дела непригодны или недостаточны для проведения исследований, или современный уровень развития науки не позволяет ответить на поставленные вопросы.

7. Отсутствие необходимости раскрытия понятия в федеральных законах

Суд отклонил доводы административного истца о том, что в ГК РФ, УК РФ, ГПК РФ, УПК РФ и иных федеральных законах не раскрыто содержание формулировки «прямая причинно-следственная связь», указав, что это не свидетельствует о незаконности обжалованного решения суда.

Суд подчеркнул, что заключение эксперта не касается вопросов юридической квалификации совершённого деяния, а направлено на достижение задачи государственной судебно-экспертной деятельности по оказанию содействия судам, судьям, органам дознания, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний.

8. Правовая определённость и допустимость оценочных понятий

Суд исходил из того, что требование формальной определённости правового регулирования, обязывающее законодателя формулировать правовые предписания с достаточной степенью точности, не исключает использования оценочных или общепринятых понятий, значение которых должно быть доступно для восприятия и уяснения субъектами соответствующих правоотношений либо непосредственно из содержания конкретного нормативного положения или из системы взаимосвязанных положений, либо посредством выявления их более сложной взаимосвязи, в частности с помощью разъяснений, даваемых судами.

Суд сослался на постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2017 г. № 39-П, от 26 ноября 2020 г. № 48-П, от 24 мая 2021 г. № 21-П и др.

Суд пришёл к выводу, что оспариваемые положения не содержат каких-либо требований, отличных от предписаний федерального законодательства в рассматриваемой сфере, изложены понятным и доступным образом, отвечают критерию правовой определённости, ясности и недвусмысленности правовой нормы.

9. Отклонение довода о противоречии Приказу № 144н и Порядку проведения судебно-медицинской экспертизы

Суд правильно отклонил довод административного истца о противоречии оспариваемых норм требованиям Приказа Министерства труда и социальной защиты РФ от 14 марта 2018 г. № 144н «Об утверждении профессионального стандарта «Врач-судебно-медицинский эксперт»» и Порядку проведения судебно-медицинской экспертизы, утверждённому приказом Минздрава России от 25 сентября 2023 г. № 491н, как не имеющий правового значения по данному административному делу, в котором в порядке абстрактного нормоконтроля проверялось соответствие оспариваемых положений Порядка нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Апелляционная коллегия не выявила оснований для отмены решения суда первой инстанции. Суд пришёл к выводу, что по данному административному делу отсутствует основание для признания частично недействующими оспариваемых положений Порядка, предусмотренное пунктом 1 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства РФ (несоответствие нормативного правового акта иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу).

Суд установил, что решение суда первой инстанции вынесено с соблюдением норм процессуального права и при правильном применении норм материального права, а все доводы Старченко А.А., имеющие правовое значение для рассмотрения и разрешения данного административного дела, получили надлежащую оценку суда.

Процедурные указания: Апелляционная коллегия не дала специальных указаний нижестоящим судам или органам исполнительной власти, поскольку спор касался абстрактного нормоконтроля, а не конкретного применения Порядка в отношении определённого лица. Однако косвенно суд подтвердил, что врачи-судебно-медицинские эксперты должны продолжать применять требование об установлении прямой причинно-следственной связи при определении степени тяжести вреда здоровью в соответствии с пунктами 5.1.7, 5.1.8, 5.1.9, 15, 17–19 Порядка.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, руководствуясь статьями 308–311 Кодекса административного судопроизводства РФ, определила:

решение Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2025 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Старченко Алексея Анатольевича — без удовлетворения.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Утверждение компетенции уполномоченного органа на детализацию критериев вреда здоровью

Определение закрепляет важный принцип: Минздрав России как уполномоченный федеральный орган исполнительной власти вправе издавать нормативные акты, детализирующие критерии определения степени тяжести вреда здоровью, даже если эти критерии не раскрыты в полном объёме в федеральных законах (ГК РФ, УК РФ). Это соответствует правовой позиции Конституционного Суда РФ (постановление от 11 января 2024 г. № 1-П) о допустимости делегирования такой компетенции уполномоченному органу в целях учёта современных медицинских знаний.

2. Разграничение между медицинской экспертизой и юридической квалификацией

Суд чётко разграничил две функции: - Функция эксперта: установление на основе медицинских знаний наличия или отсутствия причинно-следственной связи между вредом и его последствиями (психическое расстройство, прерывание беременности и т.д.). Это входит в компетенцию врача-судебно-медицинского эксперта как специалиста в области медицины. - Функция суда: юридическая квалификация деяния на основе выводов эксперта. Эксперт не решает вопрос о виновности или ответственности лица.

Это разграничение имеет принципиальное значение для практики судебно-медицинской экспертизы и защиты прав экспертов от необоснованных обвинений в выходе за пределы компетенции.

3. Допустимость оценочных понятий в нормативном регулировании

Суд подтвердил, что использование оценочных или общепринятых понятий в нормативных актах не нарушает принцип правовой определённости, если их значение доступно для восприятия из содержания нормы, системы взаимосвязанных положений или судебных разъяснений. Это имеет широкое значение для всего нормативного регулирования в России, где часто используются оценочные понятия («разумность», «добросовестность», «существенность» и т.д.).

4. Защита от абузивных исков о признании нормативных актов недействующими

Определение демонстрирует, что суды не будут удовлетворять иски о признании нормативных актов недействующими только на основании того, что отдельные понятия, используемые в этих актах, не раскрыты в законах большей юридической силы. Требуется доказать прямое противоречие между нормами, а не просто отсутствие определения понятия.

5. Последствия для арбитражных управляющих и судебно-медицинских экспертов

Определение подтверждает, что врачи-судебно-медицинские эксперты должны продолжать применять требование об установлении прямой причинно-следственной связи при определении степени тяжести вреда здоровью. Это требование не является нарушением их прав и входит в их профессиональную компетенцию. Эксперты могут ссылаться на это определение при защите своих заключений от необоснованных критических замечаний.

6. Гармонизация с позицией Конституционного Суда РФ

Определение полностью согласуется с правовой позицией Конституционного Суда РФ (постановление от 11 января 2024 г. № 1-П) о том, что определённость признаков вреда здоровью может обеспечиваться как через закон, так и через нормативную детализацию уполномоченным органом. Это укрепляет единство судебной практики в этой области.

7. Анти-абузивная оговорка

Суд косвенно указал на анти-абузивный характер своего решения, отклонив необоснованные доводы о том, что использование оценочного понятия создаёт риски коррупции и субъективизма. Суд подчеркнул, что эксперт обязан дать обоснованное и объективное заключение, а суд оценивает это заключение по общим правилам в совокупности с другими доказательствами