ВС РФ: недобросовестность должника при заключении кредита препятствует освобождению от долгов

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: - Дело № А18-3334/2023 (Арбитражный суд Республики Ингушетия) - Определение СКЭС ВС РФ № 308-ЭС25-8904

Дата принятия и объявления: - Резолютивная часть объявлена: 26 февраля 2026 г. - Полный текст изготовлен: 12 марта 2026 г.

Состав СКЭС: - Председательствующий судья: Борисова Е.Е. - Судья-докладчик: Разумов И.В. - Члены коллегии: Букина И.А., Разумов И.В.

Стороны спора: - Истец/кассант: Публичное акционерное общество «Сбербанк России» (кредитор) - Ответчик: Долаков Рашид Умарович (должник-гражданин, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве) - Иные участники: Аушев Дауд Мухамедович (финансовый управляющий имуществом должника); публичное акционерное общество «Банк ВТБ» (кредитор, упомянут в материалах)

Категория спора: Банкротный обособленный спор — вопрос об освобождении гражданина от исполнения обязательств перед кредиторами по итогам процедуры реализации имущества в деле о банкротстве физического лица.

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Краткая фабула

Долаков Рашид Умарович, гражданин, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, заключил кредитные договоры с Сбербанком (сумма 3 589 000 рублей) и банком ВТБ (сумма 1 000 000 рублей) 4 августа 2023 г. При заключении договора с Сбербанком должник указал в анкете-заявлении недостоверные сведения о размере своего среднемесячного дохода: заявил 240 000 рублей, тогда как согласно справкам 2-НДФЛ фактический доход составил 27 109 рублей. Кроме того, должник не сообщил Сбербанку о своем намерении одновременно получить кредит в банке ВТБ, что нарушило принцип добросовестного сотрудничества, поскольку информация о долговых обязательствах перед обоими банками в кредитной истории отсутствовала в момент выдачи кредитов (включается в течение одного рабочего дня). Финансовый управляющий установил, что у должника отсутствует движимое и недвижимое имущество для погашения требований кредиторов, выполнил все предусмотренные законом мероприятия, и обратился в суд с заявлением о завершении процедуры реализации имущества. Сбербанк подал ходатайство о неприменении правила об освобождении должника от исполнения обязательств.

Решения нижестоящих инстанций

Арбитражный суд Республики Ингушетия (первая инстанция), определение от 18 ноября 2024 г.: Суд удовлетворил ходатайство Сбербанка и отказал в освобождении Долакова Р.У. от исполнения обязательств перед банком в сумме 3 779 221 рубля 49 копеек. Суд исходил из того, что должник предоставил ложные сведения о размере дохода при заключении кредитного договора, что нарушило принцип добросовестности.

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд, постановление от 12 марта 2025 г.: Суд апелляции отменил определение суда первой инстанции и освободил Долакова Р.У. от исполнения обязательств перед кредиторами. Суд пришел к выводу, что Сбербанк, являясь профессиональным участником рынка кредитования, обладал широким набором средств для оценки кредитоспособности заемщика, имел возможность проверить предоставленную информацию о доходе и вправе был отказать в выдаче кредита при наличии сомнений. Суд указал, что к недобросовестным действиям должника относятся предоставление фиктивных справок о трудоустройстве, размере зарплаты, наличии имущества, чего Долаков Р.У. не совершал.

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа, постановление от 6 июня 2025 г.: Суд округа оставил постановление апелляционного суда без изменения, согласившись с выводом об освобождении должника от исполнения обязательств.

Основание передачи в коллегию

Сбербанк подал кассационную жалобу в Верховный Суд Российской Федерации, оспаривая постановления судов апелляционной инстанции и округа. Банк просил отменить эти постановления и оставить в силе определение суда первой инстанции. Определением заместителя Председателя ВС РФ от 19 января 2026 г. жалоба передана на рассмотрение СКЭС.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Правовой конфликт возник между двумя подходами к оценке недобросовестного поведения должника при заключении кредитного договора в контексте его последующего банкротства и освобождения от долгов.

Первый подход (суд первой инстанции): предоставление должником недостоверной информации о размере дохода при заключении договора, имеющей существенное значение для кредитора, является нарушением принципа добросовестности и препятствует освобождению должника от обязательств, поскольку такой гражданин действовал вопреки обязанности сотрудничества.

Второй подход (суды апелляционной инстанции и округа): профессиональный кредитор, обладающий широким набором средств для проверки информации о кредитоспособности заемщика, несет ответственность за собственную проверку и не может полагаться на честность заемщика; предоставление недостоверных сведений не квалифицируется как недобросовестное поведение, если оно не выражается в предоставлении фиктивных документов.

Принципиальное значение: спор касается баланса между защитой интересов кредиторов (в том числе профессиональных участников рынка) и справедливостью процедуры банкротства, а также толкования принципа добросовестности в обязательственном праве (ст. 307 ГК РФ) и его применения к стадии возникновения обязательства (ст. 434.1 ГК РФ) в контексте банкротства физических лиц. Дело затрагивает вопрос о том, может ли гражданин получить льготу по освобождению от долгов, если он нарушил обязанность добросовестного сотрудничества при заключении договора, и как следует оценивать такое нарушение в зависимости от статуса кредитора (профессиональный участник рынка или иное лицо).

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Препятствует ли предоставление должником недостоверной информации о размере дохода при заключении кредитного договора, имеющей существенное значение для кредитора, освобождению должника от исполнения обязательств по итогам процедуры реализации имущества в деле о банкротстве?

2. Освобождает ли наличие у профессионального кредитора возможности проверить предоставляемую заемщиком информацию последнего от обязанности добросовестного сотрудничества в соответствии с принципом, закрепленным в пункте 3 статьи 307 и подпункте 1 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ?

3. Является ли умолчание должника о намерении одновременно получить кредиты в нескольких кредитных организациях нарушением принципа добросовестного сотрудничества, препятствующим освобождению от долгов?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Гражданин, действовавший вопреки принципу добросовестного сотрудничества при заключении кредитного договора, в частности предоставивший кредитору по вопросам, имеющим существенное значение для совершения сделки, заведомо ложные сведения, не может быть освобожден от исполнения обязательств по итогам процедуры реализации его имущества. Наличие у профессионального кредитора возможности проверить предоставляемую информацию не освобождает должника от необходимости добросовестного сотрудничества и не возлагает на кредитора ответственность за нарушение должником этой обязанности. Правопорядок не должен содействовать освобождению от долгов лиц, ведущих переговоры вопреки честной деловой практике.

B. Развёрнутое обоснование

1. Принцип добросовестности в обязательственных правоотношениях и его применение к стадии возникновения обязательства

Согласно пункту 3 статьи 307 ГК РФ, добросовестное поведение в обязательственных правоотношениях включает в себя обязанность сотрудничества должника и кредитора, в частности путем предоставления друг другу необходимой информации.

На стадии возникновения обязательства отдельные аспекты принципа добросовестности закреплены в статье 434.1 ГК РФ. Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ, недобросовестность действий должника предполагается при наличии обстоятельств, а именно: при предоставлении должником другой стороне в ходе переговоров о заключении сделки неполной или недостоверной информации, в том числе при умолчании об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до другой стороны.

Суд ссылается на абзац третий пункта 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», подтверждающий эту позицию.

Вывод: должник и кредитор обязаны сотрудничать друг с другом в тех случаях и в том объеме, как это разумно следует ожидать от обычных участников гражданского оборота в связи с исполнением ими добровольно принятых обязательств.

2. Применение принципа добросовестности к банкротству физических лиц и условиям освобождения от долгов

Согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), если на стадии установления обязательства гражданин действовал вопреки принципу сотрудничества, в том числе предоставил кредитору по вопросам, имеющим существенное значение для совершения сделки, заведомо ложные сведения, такой гражданин не может быть освобожден от исполнения обязательств по итогам процедуры реализации его имущества.

Вывод: нарушение обязанности добросовестного сотрудничества препятствует использованию гражданином права на освобождение от долгов через процедуру банкротства, которое было бы доступно ему в отсутствие нарушения.

3. Существенность информации о доходе заемщика для кредитора

В рассматриваемом случае испрашиваемая Сбербанком информация о доходе заемщика имела существенное значение для принятия банком экономически обоснованного решения о допустимости выдачи кредита и оценки связанных с кредитованием рисков. Однако должник, обращаясь за получением кредитных средств, в заявлении-анкете указал недостоверные сведения, значительно завысив сумму дохода (заявил 240 000 рублей вместо фактических 27 109 рублей).

Вывод: информация о доходе является существенной для совершения кредитной сделки и входит в круг обстоятельств, которые в силу характера договора должны быть доведены до кредитора.

4. Опровержение довода о возможности проверки информации кредитором

Вопреки выводам судов апелляционной инстанции и округа, наличие у Сбербанка возможности провести проверку предоставляемой заемщиком информации не освобождает последнего от необходимости добросовестного сотрудничества в соответствии с правилами пункта 3 статьи 307 и подпункта 1 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ.

Суды апелляционной инстанции и округа возложили негативные последствия уклонения от добросовестного сотрудничества не на нарушителя (должника), а на его контрагента (банк), который полагался на честность заемщика. Такой подход не отвечает положениям абзаца четвертого пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Вывод: правопорядок не должен содействовать освобождению от долгов лиц, ведущих переговоры вопреки честной деловой практике.

5. Умолчание о намерении получить кредиты в нескольких кредитных организациях как нарушение добросовестности

Согласно части 4 статьи 10 Федерального закона от 30 декабря 2004 г. № 218-ФЗ «О кредитных историях», информация о долговых обязательствах включается в информационный ресурс в течение одного рабочего дня со дня получения сведений от каждого из банков.

При одновременном получении кредитов в двух банках (Сбербанке и ВТБ) в кредитной истории заемщика информация о долговых обязательствах перед этими банками отсутствовала в момент выдачи кредитов.

В подобной ситуации добросовестный заемщик должен самостоятельно сообщить кредитору о намерении получить необходимую ему сумму заемных средств частями сразу в нескольких кредитных организациях.

Долаков Р.У. о своем намерении умолчал, что также является нарушением принципа добросовестного сотрудничества с его стороны.

Вывод: умолчание о намерении одновременно получить кредиты в нескольких кредитных организациях входит в круг обстоятельств, которые должны быть доведены до кредитора в силу характера договора.

6. Отличие от фиктивных документов и иных форм недобросовестности

Суд отмечает, что суды апелляционной инстанции и округа ошибочно сузили понимание недобросовестного поведения, отнеся к нему только предоставление фиктивных справок о трудоустройстве, размере зарплаты, наличии имущества. Однако предоставление заведомо ложных сведений о размере дохода в анкете-заявлении также является нарушением принципа добросовестности, даже если документы (справки 2-НДФЛ) были подлинными, но данные в анкете не соответствовали действительности.

Вывод: недобросовестность может выражаться не только в предоставлении фиктивных документов, но и в предоставлении недостоверной информации в документах, заполняемых самим должником.

7. Завершение процедуры реализации имущества и отсутствие оснований для продления

Согласно пункту 2 статьи 213.28 Закона о банкротстве, реализация имущества гражданина завершена, если финансовый управляющий выполнил все мероприятия, предусмотренные Законом о банкротстве, и судами не установлены основания для совершения иных действий в рамках процедуры реализации имущества и ее продления.

В данном случае финансовый управляющий выполнил все предусмотренные мероприятия, у должника отсутствует движимое и недвижимое имущество для погашения требований кредиторов, оснований для продления процедуры не установлено.

Вывод: процедура реализации имущества была надлежащим образом завершена, что не исключает применения правила об отказе в освобождении от долгов при наличии нарушения принципа добросовестности.

8. Существенность нарушений норм права судами апелляционной инстанции и округа

Допущенные судами апелляционной инстанции и округа нарушения норм права являются существенными, без их устранения невозможны восстановление и защита прав и законных интересов Сбербанка. На основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, постановления судов апелляционной инстанции и округа следует отменить, определение суда первой инстанции – оставить в силе.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Применённый критерий

Критерий отказа в освобождении от долгов: предоставление должником на стадии заключения кредитного договора заведомо ложных сведений по вопросам, имеющим существенное значение для совершения сделки (размер дохода), в сочетании с умолчанием об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до кредитора (намерение получить кредиты в нескольких организациях одновременно), нарушает принцип добросовестного сотрудничества, закрепленный в пункте 3 статьи 307 и подпункте 1 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ, и препятствует освобождению от исполнения обязательств в соответствии с абзацем четвертым пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

Указания нижестоящим судам

Определение суда первой инстанции (Арбитражного суда Республики Ингушетия от 18 ноября 2024 г.) об отказе в освобождении Долакова Р.У. от исполнения обязательств перед Сбербанком в сумме 3 779 221 рубля 49 копеек остается в силе и подлежит исполнению.

Постановления судов апелляционной инстанции и округа, освобождавшие должника от исполнения обязательств, отменяются и не подлежат исполнению.

Распределение обязанностей

Финансовый управляющий имущества Долакова Р.У. должен учитывать в реестре требований кредиторов требование Сбербанка в полном объеме (3 779 221 рубля 49 копеек) как не подлежащее освобождению. Должник остается обязанным исполнить это обязательство в соответствии с условиями кредитного договора и действующим законодательством о банкротстве физических лиц.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

На основании статей 291.11–291.14 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации СКЭС ВС РФ:

О П Р Е Д Е Л И Л А:

1. Отменить постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12 марта 2025 г. по делу № А18-3334/2023 Арбитражного суда Республики Ингушетия.

2. Отменить постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 6 июня 2025 г. по делу № А18-3334/2023 Арбитражного суда Республики Ингушетия.

3. Оставить в силе определение Арбитражного суда Республики Ингушетия от 18 ноября 2024 г. по указанному делу, которым Долаков Р.У. не освобожден от исполнения обязательств перед Сбербанком в сумме 3 779 221 рубля 49 копеек.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Смена методологии: от формального к субстанциальному подходу к добросовестности

Определение СКЭС осуществляет смену методологии в оценке недобросовестного поведения должника при банкротстве. Суды апелляционной инстанции и округа применяли формальный подход, сводя недобросовестность к предоставлению фиктивных документов (поддельные справки о трудоустройстве, имущество, не принадлежащем должнику и т.п.).

СКЭС переходит на субстанциальный подход, основанный на принципе добросовестного сотрудничества (ст. 307 ГК РФ) и нарушении обязанности предоставления достоверной информации по существенным вопросам (ст. 434.1 ГК РФ). Недобросовестность теперь оценивается не по форме (наличие поддельных документов), а по содержанию (предоставление заведомо ложных сведений в документах, заполняемых самим должником, и умолчание об существенных обстоятельствах).

2. Гармонизация с позициями ВС РФ и КС РФ по принципу добросовестности

Определение гармонизирует банкротное право с общими принципами гражданского права, закрепленными в ГК РФ: - Статья 307 ГК РФ (принцип добросовестности в обязательственных отношениях) - Статья 434.1 ГК РФ (недобросовестность при заключении договора) - Постановление Пленума ВС РФ от 24 марта 2016 г. № 7 (толкование ответственности за нарушение обязательств)

Суд подчеркивает, что принцип добросовестности действует на всех стадиях обязательственного отношения, включая стадию возникновения обязательства, и его нарушение имеет последствия в виде отказа в освобождении от долгов при банкротстве.

3. Последствия для участников банкротного процесса

Для должников-граждан:

• Ограничение права на освобождение от долгов при нарушении принципа добросовестного сотрудничества на стадии заключения договора
• Расширение круга недобросовестного поведения за пределы предоставления фиктивных документов
• Обязанность полного и достоверного раскрытия информации о доходах, имуществе и намерениях при заключении кредитных договоров
• Обязанность самостоятельного сообщения кредитору о намерении получить кредиты в нескольких организациях одновременно

Для кредиторов (особенно профессиональных участников рынка):

• Защита от недобросовестного поведения должников при банкротстве
• Возможность оспорить освобождение должника на основании нарушения принципа добросовестности
• Сохранение требований в реестре кредиторов при наличии доказательств предоставления должником ложных сведений
• Отсутствие обязанности проверять информацию как условия для возложения ответственности на должника (опровержение довода апелляционных судов)

Для финансовых управляющих:

• Необходимость тщательного анализа обстоятельств заключения договоров при рассмотрении ходатайств кредиторов о неосвобождении от долгов
• Обязанность выявления фактов предоставления должником недостоверной информации при подготовке материалов для суда
• Учет в реестре требований кредиторов требований, в отношении которых установлено нарушение принципа добросовестности

Для уполномоченных органов (налоговых, социальных):

• Возможность оспорить освобождение должника от налоговых и иных публичных обязательств при наличии признаков недобросовестного поведения

4. Анти-абузивные оговорки суда

СКЭС содержит явную анти-абузивную позицию:

«Правопорядок не должен содействовать освобождению от долгов лиц, ведущих переговоры вопреки честной деловой практике.»

Эта оговорка указывает на то, что льгота по освобождению от долгов в процедуре банкротства физических лиц не является безусловным правом, а зависит от соблюдения должником принципа добросовестного сотрудничества. Суд отвергает позицию, согласно которой профессиональный кредитор несет полную ответственность за проверку информации, предоставляемой должником, и тем самым предотвращает использование банкротства как инструмента для уклонения от обязательств, возникших в результате обмана.

5. Сферы применения позиции за пределами банкротства

Позиция СКЭС имеет значение и за пределами банкротного права:

В договорном праве:

• Толкование условий о расторжении договора при предоставлении недостоверной информации
• Применение правил о возмещении убытков при нарушении обязанности добросовестного сотрудничества
• Оценка действительности договоров, заключенных на основе ложных сведений

В кредитном праве:

• Основание для отказа в выдаче кредита при выявлении недостоверной информации в анкете заемщика
• Основание для досрочного требования возврата кредита при обнаружении обмана
• Применение повышенных процентных ставок при наличии признаков недобросовестности

В гражданском процессе:

• Применение правил о распределении бремени доказывания при оспаривании с