ВС подтвердил допустимость лингвистической экспертизы от негосударственного эксперта в деле о терроризме

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер и дата определения: № 223-УД26-2-А6 от 11 марта 2026 г.

Инстанция ВС РФ: Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

Состав суда: - Председательствующий: Замашнюк А.Н. - Судьи: Дербилов О.А., Сокерин С.Г. - Секретарь: Лозов С.В.

Участники судебного разбирательства: - Осуждённый: Бояршинов Андрей Владимирович (несудимый) - Защитники: адвокаты Сабиров Р.Ф. и Игнатьев Р.Д. - Прокурор: Зеленко И.В. (отдел управления Главной военной прокуратуры)

Статьи УК РФ и квалификация: - Часть 2 статьи 205 УК РФ (публичное оправдание терроризма и призыв к осуществлению террористической деятельности)

Назначенное наказание: - Лишение свободы на срок 5 лет в исправительной колонии общего режима - Дополнительное наказание: лишение права заниматься деятельностью, связанной с администрированием сайтов и каналов с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», на срок 2 года

По чьей жалобе рассмотрено дело: По кассационной жалобе защитника — адвоката Сабирова Р.Ф. на приговор Центрального окружного военного суда от 7 мая 2024 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 5 декабря 2024 г.

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо обвинения и установленные обстоятельства:

Бояршинов А.В. осуждён за публичное оправдание терроризма и призыв к осуществлению террористической деятельности, совершённые с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Преступные действия совершены 4 и 9 марта 2022 г. в г. Казани. Суть деяния заключалась в размещении в сети «Интернет» трёх комментариев, в которых содержались лингвистические признаки оправдания терроризма в форме публичного заявления о признании практики терроризма правильной, нуждающейся в поддержке и подражании. В одном из этих комментариев содержались также призывы к террористической деятельности.

Приговор первой инстанции (Центральный окружной военный суд, 7 мая 2024 г.): - Квалификация: ч. 2 ст. 205 УК РФ - Наказание: лишение свободы на 5 лет в исправительной колонии общего режима с дополнительным наказанием в виде лишения права администрирования сайтов и каналов в сети «Интернет» на 2 года

Решение апелляционной инстанции (апелляционный военный суд, 5 декабря 2024 г.): - Приговор оставлен без изменения - Апелляционные жалобы осуждённого и его защитников отклонены без удовлетворения

Основания обращения в ВС РФ:

Защитник осуждённого — адвокат Сабиров Р.Ф. подал кассационную жалобу, утверждая о допущенных существенных нарушениях уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявших на исход дела, и просил приговор и апелляционное определение отменить и прекратить производство по уголовному делу.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Категория проблемы: Комплексная — процессуально-правовая (с элементами материально-правовой).

Основные правовые проблемы:

1. Допустимость доказательств — вопрос о допустимости заключения судебного эксперта, полученного от лица, не являющегося государственным судебным экспертом, в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и главы 27 УПК РФ.

2. Право на защиту — вопрос о нарушении права на защиту осуждённого в связи с невозможностью допроса эксперта в судебном заседании.

3. Оценка доказательств — вопрос о надлежащей оценке судом показаний свидетеля по характеристике личности осуждённого, сведений об учёной степени и характеристике с места жительства при назначении наказания.

4. Назначение наказания — вопрос о соразмерности и справедливости назначенного наказания.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА РАССМОТРЕНИЕ

1. Является ли недопустимым доказательством заключение судебного эксперта, полученное от лица, не являющегося государственным судебным экспертом, но обладающего специальными познаниями в области лингвистики?

2. Нарушено ли право на защиту осуждённого в связи с тем, что эксперт не был допрошен в судебном заседании по причине заболевания?

3. Правильно ли суды оценили показания свидетеля по характеристике личности осуждённого и иные данные о личности при назначении наказания?

4. Является ли назначенное наказание чрезмерно суровым и несоразмерным содеянному?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Судебная коллегия по делам военнослужащих ВС РФ пришла к выводу об отсутствии предусмотренных ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ оснований для отмены или изменения приговора и апелляционного определения. Суд признал, что виновность Бояршинова установлена на основании совокупности всесторонне исследованных доказательств, надлежащим образом оценённых судом первой инстанции и проверённых апелляционной инстанцией. Наказание назначено с соблюдением требований закона и отвечает целям его применения.

B. Развёрнутое обоснование

1. Нормативная база кассационного пересмотра

Судебная коллегия исходила из положений ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, в её взаимосвязи со ст. 401 УПК РФ. По смыслу данных норм, круг оснований для отмены или изменения судебного решения в кассационном порядке ввиду неправильного применения уголовного закона и (или) существенного нарушения уголовно-процессуального закона ограничен лишь такими нарушениями, которые повлияли на исход уголовного дела, в частности на вывод о виновности, на юридическую оценку содеянного, назначение судом наказания или применение иных мер уголовно-правового характера.

2. Соблюдение процедуры расследования и судебного разбирательства

Суд установил, что расследование уголовного дела осуществлено с соблюдением требований закона и с учётом полномочий, предоставленных ст. 38 УПК РФ следователю по самостоятельному направлению хода расследования и принятию решений о производстве следственных и иных процессуальных действий, в том числе о назначении судебных экспертиз и поручении их проведения лицам, обладающим специальными знаниями (чч. 1 и 2 ст. 195 УПК РФ).

Суд отметил, что в судебных заседаниях обеспечено равенство прав сторон, суды обеих инстанций, сохраняя объективность и беспристрастность, создали необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Стороне защиты предоставлена реальная возможность довести свою позицию, исследовать доказательства, заявить ходатайства, задать вопросы свидетелям, выступить в прениях и с последним словом подсудимого.

3. Допустимость заключения эксперта, полученного от лица, не являющегося государственным судебным экспертом

Это центральный вопрос кассационной жалобы. Судебная коллегия дала развёрнутое обоснование допустимости оспариваемого заключения:

• Лингвистическое исследование проведено с соблюдением положений главы 27 УПК РФ и ст. 41 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» полномочным и компетентным в области лингвистики лицом — М., не являющимся государственным судебным экспертом.

• Следователем персонально в порядке ч. 2 ст. 195 УПК РФ было поручено производство данной экспертизы. В соответствии с ч. 4 ст. 199 УПК РФ эксперту вручены постановление и необходимые для производства экспертизы материалы, разъяснены права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ.

• Исследование проведено лицом, обладающим специальными познаниями в области лингвистики, имеющим высшее филологическое образование, учёное звание доцента и учёную степень кандидата филологических наук, достаточный и необходимый опыт для производства такого рода экспертизы (более 36 лет научно-исследовательской деятельности). Следствию и суду были представлены необходимые документы, с которыми стороны были ознакомлены.

• Ход проведённого исследования подробно описан в исследовательской части заключения, применённые методики и сделанные на их основе выводы научно обоснованы, аргументированы и содержат ответы на поставленные вопросы.

• Вопреки доводу защитника об обязательном проведении экспертизы только государственным судебным экспертом, суд признал этот довод несостоятельным и не основанным на законе.

4. Вопрос о недопросе эксперта в судебном заседании

Судебная коллегия установила, что оснований для назначения повторной или дополнительной судебных экспертиз не имелось. На вызове и допросе эксперта М., который не смог прибыть в суд по причине заболевания, сторона защиты не настаивала. Следовательно, довод автора жалобы о нарушении тем самым права на защиту осуждённого является несостоятельным.

Суд подчеркнул, что нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлечь признание заключения эксперта недопустимым доказательством, не допущено, и ходатайство стороны защиты о признании заключения недопустимым разрешено судом первой инстанции верно.

5. Оценка заключения специалистов, представленного стороной защиты

Судебная коллегия согласилась с оценкой судов, которые правильно оценили заключение специалистов от 20 июня 2023 г. как рецензию на заключение эксперта. Такое заключение является недопустимым доказательством и не может использоваться для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, поскольку:

• Составившие данное заключение лица в установленном законом порядке к участию в процессуальных действиях в качестве специалистов не привлекались.

• В силу положений ст. 58, 80, 86–88 УПК РФ они не наделены полномочиями по самостоятельной оценке доказательств по делу, не являются субъектами этой оценки, не вправе проводить исследование доказательств и формулировать какие-либо выводы, тем более разрешать вопросы, отнесённые к компетенции эксперта.

• Заключение таких лиц не может подменять заключение эксперта.

6. Вопрос о перечне экспертиз, проводимых исключительно государственными организациями

Судебная коллегия отметила, что по настоящему уголовному делу лингвистическая экспертиза информационных материалов была назначена, поручена эксперту М. и проведена до принятия Правительством Российской Федерации распоряжения от 22 марта 2023 г. № 672-р (утверждающего перечень судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями). Поэтому ссылка адвоката на указанный нормативный правовой акт не свидетельствует о недопустимости оспариваемого заключения эксперта.

7. Оценка доказательств и установление виновности

Судебная коллегия признала, что виновность Бояршинова установлена на основании совокупности всесторонне исследованных в ходе судебного рассмотрения доказательств, приведённых в приговоре. Суд дал надлежащую оценку доказательствам по правилам ст. 17, 87 и 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.

Содержание доказательств изложено в приговоре объективно, в соответствии с материалами дела и без каких-либо искажений, влияющих на существо принятых решений. Доказательства не содержат каких-либо предположений или неустранимых противоречий.

Мотивированной является оценка суда показаниям Бояршинова в судебном заседании об иной цели содеянного и об отсутствии в размещённых им текстах признаков публичного оправдания терроризма и призывов к осуществлению террористической деятельности, которые опровергнуты совокупностью исследованных доказательств.

8. Оценка заключения эксперта о лингвистических признаках

Судебная коллегия признала, что суд правильно оценил и положил в основу приговора научно обоснованные и мотивированные выводы эксперта, согласно которым в текстах трёх комментариев, размещённых Бояршиновым в сети «Интернет», содержатся лингвистические признаки оправдания терроризма в форме публичного заявления о признании практики терроризма правильной, нуждающейся в поддержке и подражании, а в тексте одного из этих комментариев содержатся ещё и призывы к террористической деятельности.

9. Соблюдение баланса между свободой выражения мнения и противодействием терроризму

Судебная коллегия отметила, что Бояршинов привлечён к уголовной ответственности и осуждён за преступление против общественной безопасности, а не за свободу слова и выражение своего мнения.

В соответствии с требованиями уголовного законодательства Российской Федерации, Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» и нормами международного права допускается вмешательство в право на свободу выражения мнения в случаях, предусмотренных законом и необходимых в демократическом обществе, в том числе в интересах национальной безопасности, общественного порядка, предотвращения беспорядков или преступлений, что и было соблюдено при производстве по настоящему уголовному делу.

10. Назначение наказания

Судебная коллегия установила, что наказание осуждённому назначено с соблюдением положений закона, с учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, данных о его личности и иных обстоятельств, предусмотренных ч. 3 ст. 60 УК РФ, приведённых в приговоре. Наказание отвечает целям его применения, определённым в ч. 2 ст. 43 УК РФ.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд обоснованно признал: - привлечение Бояршинова к уголовной ответственности впервые; - награждение его благодарственными письмами, грамотами и медалями за участие в различных общественных, учебных и научных мероприятиях; - положительные характеристики; - пожертвование им денежных средств в благотворительный фонд; - осуществление ухода за нетрудоспособной престарелой матерью, имеющей ряд хронических заболеваний.

11. Оценка показаний свидетеля и данных о личности

Что касается показаний свидетеля Г. по характеристике личности Бояршинова, с которым он не общался более 2 лет 6 месяцев, а также сведений о наличии у последнего учёной степени кандидата биологических наук и характеристике с места жительства, суд апелляционной инстанции справедливо отметил, что они были известны и фактически учтены при назначении наказания осуждённому.

Мотивированными являются выводы суда о необходимости назначения Бояршинову наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания, предусмотренного в качестве обязательного санкцией инкриминируемой статьи УК РФ, а также об отсутствии оснований для изменения категории совершённого преступления на менее тяжкую.

Оснований для признания назначенного Бояршинову наказания чрезмерно суровым и несоразмерным содеянному не имеется.

12. Проверка апелляционного определения

При рассмотрении дела судом апелляционной инстанции проверены законность, обоснованность и справедливость приговора, соблюдена процедура рассмотрения дела, в полном объёме рассмотрены доводы жалоб осуждённого и его защитников. Вынесенное апелляционное определение соответствует требованиям ст. 389.1, 389.2, 389.3, 389.4 УПК РФ.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

Судебная коллегия ВС РФ не признала ошибок нижестоящих судов.

Однако в кассационной жалобе защитник утверждал о следующих ошибках:

1. Ошибка в допустимости доказательств — защитник утверждал, что заключение эксперта М. получено с нарушением требований Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ, так как подготовлено лицом, не являющимся государственным судебным экспертом, не имеющим профильного образования по судебной экспертизе, не работавшим в экспертном учреждении, не повышавшим квалификацию в области судебной лингвистической экспертизы и не имеющим удостоверения или аттестата судебного эксперта.

Оценка ВС РФ: Суд признал этот довод несостоятельным и не основанным на законе. Суд установил, что эксперт М. обладал специальными познаниями в области лингвистики, имел высшее филологическое образование, учёное звание доцента и учёную степень кандидата филологических наук, достаточный опыт (более 36 лет научно-исследовательской деятельности). Экспертиза была назначена и проведена в соответствии с требованиями ч. 2 ст. 195 УПК РФ.

1. Ошибка в нарушении права на защиту — защитник утверждал, что эксперт М. не был допрошен в судебном заседании, что нарушило право на защиту осуждённого.

Оценка ВС РФ: Суд признал этот довод несостоятельным, поскольку на вызове и допросе эксперта сторона защиты не настаивала, а эксперт не смог прибыть в суд по причине заболевания.

1. Ошибка в оценке показаний свидетеля и данных о личности — защитник утверждал, что суды игнорировали показания свидетеля Г. по характеристике личности Бояршинова, а также сведения о наличии у последнего учёной степени кандидата биологических наук и его характеристике с места жительства, что повлияло на назначение ему чрезмерно строгого наказания.

Оценка ВС РФ: Суд признал, что эти данные были известны и фактически учтены при назначении наказания осуждённому. Оснований для признания назначенного наказания чрезмерно суровым и несоразмерным содеянному не имеется.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Определение Судебной коллегии по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации:

Приговор Центрального окружного военного суда от 7 мая 2024 г. и апелляционное определение апелляционного военного суда от 5 декабря 2024 г. в отношении Бояршинова Андрея Владимировича оставлены без изменения.

Кассационная жалоба защитника — адвоката Сабирова Р.Ф. оставлена без удовлетворения.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Влияние на квалификацию аналогичных деяний

Определение подтверждает устоявшуюся практику квалификации публичного оправдания терроризма и призывов к осуществлению террористической деятельности, совершённых с использованием сети «Интернет», по ч. 2 ст. 205 УК РФ. Суд установил, что лингвистические признаки таких деяний включают публичное заявление о признании практики терроризма правильной, нуждающейся в поддержке и подражании, а также прямые призывы к террористической деятельности.

2. Влияние на стандарт доказывания и оценки доказательств

Определение имеет значительное значение для стандарта доказывания в уголовных делах о терроризме:

• Подтверждается допустимость заключений экспертов, полученных от лиц, не являющихся государственными судебными экспертами, при условии, что они обладают специальными познаниями, надлежащим образом назначены в порядке ч. 2 ст. 195 УПК РФ и проведены с соблюдением требований главы 27 УПК РФ и ст. 41 Федерального закона № 73-ФЗ.

• Подтверждается правило о том, что заключения специалистов, представленные в качестве рецензий на заключения экспертов, являются недопустимыми доказательствами и не могут использоваться для доказывания обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

• Подтверждается, что совокупность всесторонне исследованных доказательств, надлежащим образом оценённых судом по правилам ст. 17, 87 и 88 УПК РФ, может служить достаточным основанием для вывода о виновности.

3. Гарантии прав обвиняемого / подсудимого / осуждённого

Определение подтверждает следующие гарантии:

• Право на защиту не нарушается отказом в удовлетворении ходатайства о допросе эксперта, если сторона защиты не настаивала на этом и эксперт не смог прибыть в суд по объективным причинам (заболевание).

• Право на защиту обеспечивается предоставлением стороне защиты реальной возможности довести свою позицию, исследовать доказательства, заявить ходатайства, задать вопросы свидетелям, выступить в прениях и с последним словом подсудимого.

• Принцип равноправия сторон соблюдается при условии, что суд создаёт необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, сохраняя объективность и беспристрастность.

4. Связь с другими позициями ВС/КС РФ

Определение согласуется с позициями ВС РФ по следующим вопросам:

• Применение ст. 60 УК РФ при назначении наказания (учёт характера и степени общественной опасности преступления, данных о личности, смягчающих и отягчающих обстоятельств).

• Применение ст. 43 УК РФ (цели наказания: восстановление социальной справедливости, исправление осуждённого, предупреждение совершения новых преступлений).

• Применение ст. 195 УПК РФ (полномочия следователя по назначению судебных экспертиз и поручению их проведения лицам, обладающим специальными знаниями).

• Применение главы 27 УПК РФ (требования к проведению судебной экспертизы).

• Применение ст. 57 УПК РФ (права и ответственность эксперта).

Определение также учитывает требования Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму» и нормы международного права, касающиеся баланса между свободой выражения мнения и противодействием терроризму.

5. Сферы применения по аналогии

Определение может быть применено по аналогии в следующих сферах:

• При рассмотрении дел о других преступлениях, требующих проведения судебной лингвистической экспертизы (экстремизм, разжигание ненависти и вражды, клевета и т.д.).

• При оценке допустимости заключений экспертов, полученных от лиц, не являющихся государственными судебными экспертами, но обладающих специальными познаниями в других областях.

• При определении стандартов оценки доказательств в делах о преступлениях, совершённых с использованием сети «Инт