ВС подтвердил правомерность требований к одежде и вещам в карцере следственного изолятора

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № АПЛ26-102; Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2026 г.

Состав Апелляционной коллегии: - Председательствующий: Зайцев В.Ю. - Члены коллегии: Вавилычева Т.Ю., Зинченко И.Н. (судья-докладчик) - Секретарь: Нестерова Д.Г.

Стороны спора: - Административный истец: Соколов Алексей Вениаминович (лицо, содержавшееся под стражей в качестве подозреваемого/обвиняемого) - Административный ответчик: Министерство юстиции Российской Федерации - Заинтересованное лицо: Генеральная прокуратура Российской Федерации

Категория спора: Административное дело о признании нормативного правового акта (приказа Минюста России) не действующим в части; спор о соответствии подзаконного акта федеральному закону и Конституции Российской Федерации.

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Хозяйственная операция и фактические обстоятельства

Соколов А.В., находясь под стражей в следственном изоляторе в связи с обвинением в совершении преступления, был водворён в карцер на 7 суток в качестве дисциплинарного взыскания за нарушение порядка содержания под стражей. По распоряжению заместителя начальника следственного изолятора перед водворением в карцер у него была изъята личная одежда (за исключением нижнего белья), и под угрозой применения физического насилия он был вынужден надеть выданный ему костюм (куртку и брюки чёрного цвета). Данные действия были совершены в соответствии с требованиями пунктов 387, 389, 391 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, утверждённых приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 4 июля 2022 г. № 110 (в редакции приказа от 3 апреля 2023 г. № 58).

Процессуальная история

Первая инстанция (Верховный Суд РФ, решение от 17 февраля 2026 г. по делу № АКПИ25-997): Соколов А.В. подал административное исковое заявление о признании пунктов 387, 389, 391 Правил не действующими в части, устанавливающей, по его мнению, дополнительные ограничения прав и законных интересов подозреваемых и обвиняемых при содержании в карцере, не предусмотренные частями четвёртой и пятой статьи 40 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Административный истец утверждал, что требование об использовании одежды лишь специального образца и ограниченный перечень личных вещей нарушают статьи 18, 21 Конституции РФ, статью 9 Уголовно-процессуального кодекса РФ, принцип презумпции невиновности и право не подвергаться пыткам, жестокому и унижающему человеческое достоинство обращению.

Верховный Суд РФ в решении от 17 февраля 2026 г. отказал в удовлетворении административного искового заявления, придя к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемых пунктов Правил не действующими.

Апелляционная инстанция (Апелляционная коллегия ВС РФ, определение от 23 июня 2026 г.): Соколов А.В. подал апелляционную жалобу, прося отменить решение суда первой инстанции как незаконное и необоснованное и принять новое решение об удовлетворении заявленного требования. Административный истец повторил довод о расширении Правилами перечня ограничений, налагаемых на подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в карцере, который установлен Законом о содержании под стражей и носит закрытый характер.

Министерство юстиции России и Генеральная прокуратура Российской Федерации в письменных возражениях не согласились с доводами апелляционной жалобы, полагая, что решение суда первой инстанции вынесено с учётом правовых обстоятельств, имеющих значение для дела, при правильном применении норм материального и процессуального права.

Апелляционная коллегия ВС РФ оснований для удовлетворения апелляционной жалобы не нашла и оставила решение суда первой инстанции без изменения.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Правовой конфликт возникает между двумя подходами к регулированию содержания подозреваемых и обвиняемых в карцере:

1. Позиция административного истца: Федеральный закон № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» устанавливает в частях четвёртой и пятой статьи 40 исчерпывающий (закрытый) перечень ограничений, которые допускаются при содержании в карцере. Любые дополнительные ограничения, установленные подзаконным нормативным актом (приказом Минюста России), выходят за пределы полномочий органа исполнительной власти и нарушают конституционные права на достоинство, личную неприкосновенность и презумпцию невиновности.

2. Позиция органов власти и суда: Положения пунктов 387, 389, 391 Правил не являются самостоятельными ограничениями, а представляют собой конкретизацию и механизм реализации законодательного запрета на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, а также на получение посылок и передач, предусмотренного частью четвёртой статьи 40 Закона о содержании под стражей. Требование об использовании одежды специального образца направлено на обеспечение режима содержания и не нарушает конституционные права.

Принципиальное значение дела: Спор касается фундаментального вопроса о пределах полномочий подзаконных нормативных актов при регулировании ограничений прав лиц, содержащихся под стражей, и о соотношении между законодательным установлением ограничений и их подзаконной конкретизацией. Дело имеет значение для унификации практики применения режимных требований в следственных изоляторах и защиты прав лиц, содержащихся под стражей.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

Основной правовой вопрос:

Являются ли положения пунктов 387, 389, 391 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы, устанавливающие требование об использовании лицами, помещёнными в карцер, одежды лишь специального образца, и ограничивающие перечень личных вещей, которые возможно иметь при себе, самостоятельными ограничениями, не предусмотренными частями четвёртой и пятой статьи 40 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ, либо они представляют собой конкретизацию и механизм реализации законодательных запретов на приобретение продуктов питания, предметов первой необходимости и получение посылок и передач?

Вспомогательные вопросы:

• Соответствуют ли оспариваемые положения Правил нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу (Конституции РФ, Федеральному закону № 103-ФЗ, Уголовно-процессуальному кодексу РФ)?
• Нарушают ли требования об использовании одежды специального образца конституционные принципы защиты человеческого достоинства и право не подвергаться унижающему обращению?
• Имеет ли Министерство юстиции Российской Федерации полномочия на издание приказа, конкретизирующего законодательные ограничения при содержании в карцере?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Апелляционная коллегия ВС РФ пришла к выводу, что положения пунктов 387, 389, 391 Правил не являются самостоятельными ограничениями, выходящими за пределы, установленные федеральным законом, а представляют собой конкретизацию и механизм реализации законодательного запрета на приобретение продуктов питания, предметов первой необходимости, а также на получение посылок и передач, предусмотренного частью четвёртой статьи 40 Закона о содержании под стражей. Требование об использовании одежды специального образца направлено на обеспечение режима содержания нарушителей и не может расцениваться как унижение человеческого достоинства или нарушение конституционных прав.

B. Развёрнутое обоснование

1. Нормативная база регулирования содержания под стражей и полномочия органов исполнительной власти

Апелляционная коллегия установила, что приказом Министерства юстиции Российской Федерации от 4 июля 2022 г. № 110 (в редакции приказа от 3 апреля 2023 г. № 58) утверждены Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы. Нормативный правовой акт был надлежащим образом зарегистрирован в Минюсте России (регистрационный номер 69157 от 5 июля 2022 г.) и размещён на официальном интернет-портале правовой информации.

Суд указал, что с учётом статей 1 и 16 Закона о содержании под стражей, подпункта 9 пункта 2 Положения о Министерстве юстиции Российской Федерации, утверждённого Указом Президента Российской Федерации от 13 января 2023 г. № 10, Правила утверждены полномочным федеральным органом исполнительной власти с соблюдением формы и порядка введения в действие. Данные обстоятельства ранее установлены вступившими в законную силу решениями ВС РФ от 20 апреля 2023 г. № АКПИ23-75 и от 14 октября 2024 г. № АКПИ24-691 и не оспариваются административным истцом.

2. Конституционные основания ограничения прав и свобод

Апелляционная коллегия исходила из того, что в силу части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным законом в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Суд подчеркнул, что ограничения прав подозреваемых и обвиняемых при содержании под стражей установлены именно федеральным законом (Законом о содержании под стражей), а не подзаконным актом, что соответствует конституционному требованию о необходимости законодательного уровня регулирования при ограничении основных прав.

3. Законодательное регулирование содержания в карцере и исчерпывающий перечень ограничений

Апелляционная коллегия провела анализ статьи 40 Закона о содержании под стражей, отметив следующее:

Статья 1 Закона о содержании под стражей определяет, что порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, а также подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под страж, регулируются данным законом.

Статья 6 (часть первая) Закона о содержании под стражей устанавливает, что подозреваемые и обвиняемые в совершении преступлений пользуются правами и свободами и несут обязанности, установленные для граждан Российской Федерации, с ограничениями, предусмотренными федеральными законами. К таким ограничениям относится предусмотренная статьёй 40 возможность водворения подозреваемых и обвиняемых в одиночную камеру или карцер за нарушение ими порядка содержания под стражей.

Статья 40 (часть четвёртая) Закона о содержании под стражей закрепляет следующие требования и ограничения при содержании в карцере: - содержание одиночное; - обеспечение индивидуальным спальным местом и постельными принадлежностями только на время сна в установленные часы; - запрещение переписки, свиданий (кроме свиданий с защитником и проведения бесед членами общественной наблюдательной комиссии); - запрещение приобретения продуктов питания и предметов первой необходимости; - запрещение получения посылок и передач; - запрещение пользования настольными играми, просмотра телепередач; - ежедневная прогулка продолжительностью один час; - посылки и передачи вручаются после окончания срока пребывания в карцере.

Статья 40 (часть пятая) Закона о содержании под стражей устанавливает принцип, что иные ограничения, не предусмотренные данной статьёй, в отношении подозреваемых и обвиняемых, содержащихся в карцере, не допускаются.

4. Интерпретация соотношения между законодательным запретом и подзаконной конкретизацией

Апелляционная коллегия отвергла довод административного истца о том, что усечённый перечень личных вещей, которые возможно иметь при себе подозреваемым и обвиняемым при помещении в карцер, является самостоятельным ограничением, не предусмотренным статьёй 40 Закона о содержании под стражей.

Суд пришёл к выводу, что законодательный запрет на приобретение продуктов питания, предметов первой необходимости, а также на получение посылок лицами, водворёнными в карцер, по смыслу статьи 40 Закона о содержании под стражей распространяется и на те продукты питания и личные вещи, которые подозреваемые и обвиняемые имели (в том числе получали в посылках) на законных основаниях до водворения в карцер.

Апелляционная коллегия обосновала эту позицию следующим образом: в ином случае помещение нарушителя режима содержания под стражей в карцер не обеспечивало бы в полной мере достижения целей наложения дисциплинарного взыскания, в том числе исправления нарушителя и предупреждения совершения новых нарушений, что не согласуется с задачами названного закона.

Таким образом, суд применил телеологический метод толкования, исходя из целей и задач дисциплинарного взыскания в виде помещения в карцер, и пришёл к выводу, что конкретизирующие положения Правил логически вытекают из законодательного запрета.

5. Соответствие требования об использовании одежды специального образца нормативным актам большей юридической силы

Апелляционная коллегия признала правомерным вывод суда первой инстанции о том, что нормативное требование об использовании лицами, помещёнными в карцер, лишь одежды специального образца не противоречит каким-либо нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу.

Суд указал, что нахождение в карцере в одежде специального (установленного) образца, отвечающей требованиям гигиены и санитарии, направлено на обеспечение режима содержания нарушителей в месте отбывания дисциплинарного взыскания и не может расцениваться как унижение человеческого достоинства, угроза их здоровью и нарушение прав данных лиц.

Апелляционная коллегия отвергла доводы административного истца о нарушении конституционных принципов, указав, что вопреки доводу апелляционной жалобы указанные Соколовым А.В. конституционные принципы не нарушаются.

6. Применение критерия соответствия нормативных актов при признании их не действующими

Апелляционная коллегия применила критерий, установленный пунктом 1 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, согласно которому основанием для признания нормативного правового акта не действующим полностью или в части является его несоответствие иному нормативному правовому акту большей юридической силы.

Суд пришёл к выводу, что по настоящему административному делу такое основание для признания пунктов 387, 389, 391 Правил недействующими отсутствует, поскольку оспариваемые положения соответствуют Закону о содержании под стражей и Конституции Российской Федерации.

7. Процессуальное основание для отказа в удовлетворении иска

Апелляционная коллегия, правомерно признав оспоренные предписания Правил соответствующими нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, на основании пункта 2 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации признала правильным решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении административного искового заявления.

Суд указал, что вопреки доводу апелляционной жалобы решение суда первой инстанции принято с соблюдением норм процессуального права при правильном применении норм материального права и что предусмотренных статьёй 310 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации оснований для отмены решения суда не имеется.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Критерий разрешения спора

Апелляционная коллегия применила следующий критерий разрешения спора:

Положения пунктов 387, 389, 391 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы не являются самостоятельными ограничениями, выходящими за пределы, установленные частями четвёртой и пятой статьи 40 Федерального закона от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». Они представляют собой конкретизацию и механизм реализации законодательного запрета на приобретение продуктов питания, предметов первой необходимости, а также на получение посылок и передач при содержании в карцере. Требование об использовании одежды специального образца направлено на обеспечение режима содержания и не нарушает конституционные права на достоинство и личную неприкосновенность.

Указания нижестоящим судам и органам

Апелляционная коллегия не дала специальных указаний нижестоящим судам или органам исполнительной власти, поскольку спор касался исключительно вопроса о соответствии нормативного правового акта актам большей юридической силы. Однако определение содержит следующие методологические указания:

1. При рассмотрении аналогичных споров о соответствии подзаконных актов федеральному закону суды должны различать между самостоятельными ограничениями и конкретизирующими положениями, которые логически вытекают из законодательного запрета и направлены на достижение целей, установленных законом.

2. При оценке соответствия требований режима содержания конституционным принципам суды должны исходить из целей дисциплинарного взыскания и обеспечения режима содержания, а не из субъективного восприятия лицом, содержащимся под стражей, характера ограничений.

3. Требования гигиены и санитарии, а также обеспечение режима содержания являются объективными основаниями для установления требований к одежде и личным вещам, и такие требования не могут расцениваться как унижение человеческого достоинства.

Распределение обязанностей

Апелляционная коллегия не установила новых обязанностей для участников процедуры, поскольку спор был разрешён на уровне соответствия нормативных актов. Однако определение подтверждает, что:

• Министерство юстиции Российской Федерации имеет полномочия на издание приказов, конкретизирующих требования Закона о содержании под стражей в отношении режима содержания в карцере;
• Администрация следственных изоляторов имеет право требовать от лиц, помещённых в карцер, соблюдения требований Правил, включая использование одежды специального образца и ограничение перечня личных вещей;
• Суды при рассмотрении жалоб лиц, содержащихся под стражей должны проверять соответствие действий администрации следственного изолятора требованиям Правил и Закона о содержании под стражей, но не могут признавать сами Правила не действующими, если они соответствуют федеральному закону.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определила:

Решение Верховного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Соколова Алексея Вениаминовича — без удовлетворения.

Процессуальные последствия:

1. Решение суда первой инстанции (ВС РФ от 17 февраля 2026 г. по делу № АКПИ25-997) об отказе в удовлетворении административного искового заявления остаётся в силе.

2. Апелляционная жалоба Соколова А.В. не удовлетворена.

3. Пункты 387, 389, 391 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы остаются действующими в полном объёме.

4. Определение Апелляционной коллегии является окончательным и не подлежит обжалованию в кассационном порядке (в соответствии с процессуальным статусом апелляционного определения).

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Смена методологии: от формального к функциональному подходу

Определение Апелляционной коллегии демонстрирует переход от формального подхода (буквального прочтения закона) к функциональному подходу (анализу целей и задач нормы).

Вместо того чтобы рассматривать каждое требование Правил как самостоятельное ограничение, суд проанализировал, как конкретные положения Правил (ограничение перечня личных вещей, требование об использовании одежды специального образца) функционально связаны с законодательным запретом на приобретение продуктов питания и предметов первой необходимости, а также на получение посылок и передач.

Ключевой вывод: Конкретизирующие положения подзаконного акта не являются самостоятельными ограничениями, если они логически вытекают из законодательного запрета и направлены на его реализацию.

2. Гармонизация с другими позициями ВС РФ и принципами административного судопроизводства

Определение согласуется с ранее вынесенными решениями ВС РФ: - Решение от 20 апреля 2023 г. № АКПИ23-75 — подтверждает полномочия Минюста России на издание Правил; - Решение от 14 октября 2024 г. № АКПИ24-691 — подтверждает надлежащее оформление и регистрацию Правил.

Определение также применяет критерии, установленные Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации (статьи 215, 310), что обеспечивает единообразие практики административного судопроизводства.

3. Последствия для арбитражных управляющих, кредиторов, уполномоченных органов и контролирующих лиц

Хотя данное дело не является банкротным спором, определение имеет косвенное значение для практики:

• Для администрации следственных изоляторов и органов уголовно-исполнительной системы: Определение подтверждает правомерность применения требований Правил при содержании лиц в карцере и защищает администрацию от исков о признании Правил не действующими.

• Для лиц, содержащихся под стражей: Определение устанавливает, что жалобы на действия администрации следственного изолятора должны быть направлены не на признание самих Правил не действующими, а на проверку соответствия конкретных действий администрации требованиям Правил и Закона о содержании под стражей.

• Для органов уголовного преследования и прокуратуры: Определение подтверждает, что режимные требования при содержании в карцере соответствуют федеральному закону и не нарушают конституционные права.

4. Анти-абузивные оговорки суда

Апелляционная коллегия не установила явных анти-абузивных оговорок, однако определение содержит следующие ограничивающие положения:

• Требование об использовании одежды специального образца должно отвечать требованиям гигиены и санитарии — это исключает возможность использования одежды, которая создаёт угрозу здоровью или унижает достоинство.

• Ограничение перечня личных вещей должно быть связано с целями дисциплинарного взыскания — это исключает возможность произвольного расширения ограничений.

• Администрация следственного изолятора принимает меры к обеспечению сохранности личных вещей и продуктов питания (согласно пункту 391 Правил) — это гарантирует, что ограничения не приводят к потере имущества лица.

5. Сферы применения позиции за пределами банкротства и конкретной категории

Определение имеет значение для следующих сфер:

А. Уголовно-процессуальное право и уголовно-исполнительное право: - Определение устанавливает методологию разграничения между самостоятельными ограничениями (которые должны быть установлены федеральным законом) и конкретизирующими положениями (которые могут быть установлены подзаконными актами). - Это имеет значение для регулирования режима содержания в других местах лишения свободы (тюрьмах, колониях, исправительных учреждениях).

Б. Административное право: - Определение демонстрирует, как суды должны проверять соответствие подзаконных актов федеральным законам при наличии конкретизирующих положений. - Это применимо к любым подзаконным актам, которые конкретизируют законодательные запреты или ограничения.

В. Конституционное право: - Определение подтверждает, что ограничения прав и свобод должны быть установлены федеральным законом (в соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции РФ), но конкретизирующие положения могут быть установлены подзаконными актами, если они логически вытекают из законодательного запрета.

Г. Теория права: - Определение вносит вклад в развитие доктрины толкования нормативных актов, демонстрируя применение телеологического метода толкования (толкования в соответствии с целями и задачами нормы).

6. Значение для защиты прав лиц, содержащихся под стражей

Определение имеет двойственное значение:

С одной стороны, оно подтверждает, что администрация следственного изолятора имеет право требовать соблюдения требований Правил, и что эти требования не нарушают конституционные права на достоинство и личную неприкосновенность.

С другой стороны, определение устанавливает, что ограничения должны быть пропорциональны целям дисциплинарного взыскания и должны отвечать требованиям гигиены и санитарии. Это означает, что администрация не может произвольно расширять ограничения или применять их способом, который создаёт угрозу здоровью или унижает достоинство.

7. Значение для единообразия практики

Определение Апелляционной коллегии ВС РФ имеет значение для обеспечения единообразия практики применения Правил во всех следственных изоляторах Российской Федерации. Оно подтверждает, что Правила соответствуют федеральному закону и могут применяться администрацией следственных изоляторов без опасения признания их не действующими.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 23 июня 2026 г. по делу № АПЛ26-102 представляет собой важный прецедент в области административного судопроизводства и уголовно-исполнительного права. Определение устанавливает, что подзаконные нормативные акты, конкретизирующие законодательные запреты и ограничения, не являются самостоятельными ограничениями, если они логически вытекают из законодательного запрета и направлены на достижение целей, установленных законом. Это позволяет органам исполнительной власти издавать подзаконные акты, необходимые для реализации законодательных требований, без опасения признания их не действующими, при условии, что они соответствуют федеральному закону и Конституции Российской Федерации.