АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР АПЕЛЛЯЦИОННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ
I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА
Номер дела и определение: Дело № АПЛ26-123; Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2026 г.
Состав Апелляционной коллегии:
- Председательствующий: Зайцев В.Ю. (судья-докладчик)
- Члены коллегии: Горчакова Е.В., Зинченко И.Н.
- Секретарь: Нестерова Д.Г.
- Участие прокурора: Слободин С.А. (Генеральная прокуратура РФ)
Стороны спора:
- Административные истцы (истцы по апелляции): Фонд содействия защите окружающей среды «ДЕЛО ПРИНЦИПА»; Уварова Екатерина Игоревна (в интересах несовершеннолетнего); Житков Алексей Алексеевич (в интересах несовершеннолетних); Решеткова Елена Владимировна (в интересах несовершеннолетних); Трунин Дмитрий Николаевич (в интересах несовершеннолетнего)
- Административный ответчик: Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека (Роспотребнадзор)
- Заинтересованное лицо: Министерство юстиции Российской Федерации
Категория спора: Административное дело об оспаривании нормативного правового акта (санитарно-эпидемиологические правила); спор в области охраны окружающей среды, водоснабжения и санитарно-эпидемиологического благополучия населения.
II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ
Краткая фабула
Постановлением Главного государственного санитарного врача Российской Федерации от 30 декабря 2020 г. № 45 (зарегистрировано в Минюсте России 30 декабря 2020 г., регистрационный номер 61934) в санитарно-эпидемиологические правила СП 2.1.4.2625-10 «Зоны санитарной охраны источников питьевого водоснабжения г. Москвы» (утверждены постановлением от 30 апреля 2010 г. № 45) внесены изменения (пункты 3–7). Данные изменения касаются: (1) корректировки границ 1 Б пояса зон санитарной охраны (ЗСО) станций водоподготовки; (2) условий размещения и реконструкции линейных объектов федерального, регионального и местного значения в границах ЗСО; (3) требований к водоотводу поверхностного стока при размещении и реконструкции автомобильных дорог; (4) уточнения режима лесопользования в защитных лесах в границах 500 м от уреза воды. Административные истцы оспорили пункты 3–7 Изменений, утверждая, что они противоречат федеральным законам о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, об охране окружающей среды, Градостроительному кодексу РФ, Лесному кодексу РФ, нарушают принцип правовой определенности, создают коррупциогенные обстоятельства и угрожают здоровью граждан и безопасности государства.
Решения нижестоящих инстанций
Верховный Суд Российской Федерации (первая инстанция) — решение от 31 марта 2026 г. по делу № АКПИ26-77: Суд отказал в удовлетворении административного иска, признав, что Изменения разработаны полномочным органом (Роспотребнадзором) в пределах его компетенции, соблюдены процедурные требования, и оспариваемые нормы не противоречат нормативным правовым актам большей юридической силы.
Основание передачи в апелляцию
Апелляционные жалобы поданы Фондом содействия защите окружающей среды «ДЕЛО ПРИНЦИПА» и Трунином Д.Н. (в интересах несовершеннолетнего). Истцы оспаривали решение суда первой инстанции как незаконное и необоснованное, ссылаясь на несоответствие выводов суда обстоятельствам дела, неправильное применение норм материального и процессуального права, а также на нарушение процедуры издания нормативного акта.
III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА
Правовой конфликт возник между интересами охраны источников питьевого водоснабжения и защиты здоровья населения (позиция истцов), с одной стороны, и интересами развития инфраструктуры и хозяйственной деятельности в зонах санитарной охраны (позиция ответчика), с другой. Центральный вопрос касается того, вправе ли Главный государственный санитарный врач Российской Федерации самостоятельно вносить изменения в санитарные правила, определяющие режим зон санитарной охраны, или это исключительное полномочие Правительства Российской Федерации. Кроме того, спор затрагивает соответствие оспариваемых норм требованиям Лесного кодекса РФ, принципам правовой определенности и антикоррупционным стандартам.
Дело имеет принципиальное значение, поскольку касается баланса между санитарно-эпидемиологической безопасностью и хозяйственным развитием в условиях ограниченного использования территорий, а также разграничения полномочий между органами исполнительной власти в сфере нормирования санитарно-эпидемиологических требований.
IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ
-
Вправе ли Главный государственный санитарный врач Российской Федерации самостоятельно вносить изменения в санитарно-эпидемиологические правила, определяющие режим зон санитарной охраны источников питьевого водоснабжения, или это полномочие исключительно Правительства Российской Федерации?
-
Соответствуют ли оспариваемые пункты Изменений (пункты 3–7) федеральным законам о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, об охране окружающей среды, Градостроительному кодексу РФ и Лесному кодексу РФ?
-
Нарушена ли процедура издания, введения в действие и опубликования оспариваемого нормативного правового акта, в частности требования к общественному обсуждению и антикоррупционной экспертизе?
-
Содержат ли оспариваемые нормы положения, которые допускают сброс сточных вод в водные объекты в границах первого пояса зон санитарной охраны, что запрещено статьей 44 Водного кодекса РФ?
V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА
A. Основной правовой подход
Апелляционная коллегия Верховного Суда подтвердила позицию суда первой инстанции: оспариваемые пункты Изменений (пункты 3–7) не противоречат нормативным правовым актам большей юридической силы и не содержат положений, нарушающих требования федеральных законов. Главный государственный санитарный врач Российской Федерации действовал в пределах предоставленной ему компетенции по разработке и утверждению санитарно-эпидемиологических правил. Процедурные требования к принятию, введению в действие и опубликованию Изменений соблюдены. Основанием для признания нормативного правового акта недействующим является его несоответствие иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу (пункт 1 части 2 статьи 215 КАС РФ); такое основание в данном деле отсутствует.
B. Развёрнутое обоснование
1. Компетенция Главного государственного санитарного врача Российской Федерации по разработке и утверждению санитарных правил
Апелляционная коллегия установила, что Федеральный закон от 30 марта 1999 г. № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» (далее — Закон о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения) определяет санитарно-эпидемиологические требования как обязательные требования к обеспечению безопасности и (или) безвредности для человека факторов среды обитания (абзац десятый статьи 1). Эти требования устанавливаются государственными санитарно-эпидемиологическими правилами и гигиеническими нормативами.
В соответствии с пунктом 1 статьи 38 и пунктом 1 статьи 39 Закона о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения на территории Российской Федерации действуют федеральные санитарные правила, которые разрабатываются и утверждаются федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим федеральный государственный санитарно-эпидемиологический надзор, в порядке, установленном Правительством Российской Федерации.
Таким органом является Роспотребнадзор (в соответствии с пунктом 1 Положения о Федеральной службе по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 30 июня 2004 г. № 322). Полномочия Роспотребнадзора по разработке и утверждению государственных санитарно-эпидемиологических правил названы в пункте 1 и подпункте 5.8 указанного Положения.
Главный государственный санитарный врач Российской Федерации, возглавляющий Роспотребнадзор (абзац второй пункта 8 Положения), наделен федеральным законодателем компетенцией по принятию постановлений, изданию распоряжений и указаний, утверждению методических, инструктивных и других документов по вопросам организации федерального государственного санитарно-эпидемиологического надзора и обеспечения санитарно-эпидемиологического благополучия населения (абзац третий пункта 2 статьи 51 Закона о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения).
Суд отклонил довод административных истцов о том, что Главный государственный санитарный врач не вправе принимать Изменения, поскольку это относится к полномочиям Правительства Российской Федерации, признав его основанным на ошибочном толковании норм материального закона.
2. Государственное санитарно-эпидемиологическое нормирование и процедура внесения изменений в санитарные правила
Разработка проектов санитарных правил, экспертиза, публичное обсуждение, утверждение и опубликование санитарных правил, а также внесение изменений в санитарные правила и признание их утратившими силу согласно статье 37 Закона о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения относятся к государственному санитарно-эпидемиологическому нормированию (абзац четвертый пункта 1 статьи 37). Государственное санитарно-эпидемиологическое нормирование осуществляется в соответствии с положением, утвержденным Правительством Российской Федерации (пункт 2 статьи 37).
Таким положением является Положение о государственном санитарно-эпидемиологическом нормировании, утвержденное постановлением Правительства Российской Федерации от 24 июля 2000 г. № 554 (далее — Положение о нормировании).
Согласно пункту 10 Положения о нормировании, пересмотр санитарных правил, внесение в них изменений и дополнений осуществляются в порядке, установленном для разработки санитарных правил. Это означает, что процедура внесения изменений идентична процедуре разработки первоначальных правил.
Проекты санитарных правил подлежат комплексной экспертизе в Комиссии по государственному санитарно-эпидемиологическому нормированию, возглавляемой главным государственным санитарным врачом Российской Федерации (пункт 7 Положения о нормировании). Санитарные правила, утвержденные Роспотребнадзором, подлежат государственной регистрации (пункт 8). Государственная регистрация и официальное опубликование санитарных правил осуществляются в порядке, установленном законодательством Российской Федерации (пункт 9).
Апелляционная коллегия констатировала, что требования к процедуре принятия, правилам введения в действие Изменений соблюдены. Изменения были зарегистрированы в Минюсте России 30 декабря 2020 г. (регистрационный номер 61934) и в этот же день размещены на «Официальном интернет-портале правовой информации» (www.pravo.gov.ru).
3. Процедурные требования к общественному обсуждению и антикоррупционной экспертизе
Административные истцы возражали против того, что проект Изменений не был размещен в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» для проведения независимой антикоррупционной экспертизы и общественного обсуждения.
Апелляционная коллегия признала этот довод несостоятельным, указав, что в рассматриваемом случае подлежат применению пункт 11 постановления Правительства Российской Федерации от 25 августа 2012 г. № 851 «О порядке раскрытия федеральными органами исполнительной власти информации о подготовке проектов нормативных правовых актов и результатах их общественного обсуждения» и пункт 2 Правил проведения федеральными органами исполнительной власти оценки регулирующего воздействия проектов нормативных правовых актов и проектов решений Евразийской экономической комиссии, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 17 декабря 2012 г. № 1318.
В соответствии с этими нормами, при подготовке проектов актов на основании поручений Председателя Правительства Российской Федерации, содержащих прямое указание на необходимость их разработки в сжатые сроки, общественное обсуждение (если срок разработки проекта не превышает 20 календарных дней) и оценка регулирующего воздействия (если срок составляет не более 10 дней) не проводятся. Суд установил, что в данном случае срок разработки составлял не более 10 дней, что имело место в данном случае.
4. Соответствие Изменений Водному кодексу РФ и требованиям к охране источников питьевого водоснабжения
Согласно части 2 статьи 43 Водного кодекса Российской Федерации для водных объектов, используемых для целей питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, устанавливаются зоны санитарной охраны в соответствии с законодательством о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения.
Статья 18 Закона о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения закрепляет, что в водные объекты, используемые в целях питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, не должны являться источниками биологических, химических и физических факторов вредного воздействия на человека (пункт 1). Критерии безопасности и (или) безвредности для человека водных объектов устанавливаются санитарными правилами (пункт 2).
Зоны санитарной охраны источников питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения устанавливаются, изменяются, прекращают существование по решению исполнительного органа субъекта Российской Федерации (абзац второй пункта 5 статьи 18). При этом решения об установлении, изменении зоны санитарной охраны принимаются при наличии санитарно-эпидемиологического заключения о соответствии границ таких зон и ограничений использования земельных участков санитарным правилам.
Апелляционная коллегия подтвердила, что оспариваемые нормативные положения, определяющие условия обеспечения состояния качества воды источников водоснабжения и качества почвы в границах 1 пояса (1 А и 1 Б) зон санитарной охраны, основаны на требованиях выполнения содержащихся в проекте зон санитарной охраны мероприятий, обеспечивающих предупреждение загрязнения воды источника водоснабжения и качество его воды, которое должно соответствовать гигиеническим нормативам.
5. Соответствие Изменений требованиям статьи 44 Водного кодекса РФ о запрете сброса сточных вод в первый пояс ЗСО
Административные истцы утверждали, что Изменения допускают сброс сточных вод в водные объекты в границах первого пояса зон санитарной охраны, что противоречит части 3 статьи 44 Водного кодекса РФ, которая запрещает сброс сточных, в том числе дренажных, вод в водные объекты, расположенные в границах первого пояса зон санитарной охраны источников питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения.
Апелляционная коллегия установила, что оспариваемые предписания не содержат положений, которые бы предусматривали сброс сточных, в том числе дренажных, вод в водные объекты, расположенные в границах первого пояса зон санитарной охраны источников питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения, как и положений, допускающих возможность сброса в границах 2 пояса ЗСО сточных вод с содержанием химических веществ и микроорганизмов.
Напротив, в силу пункта 4.4.8 Санитарных правил сброс очищенных промышленных, городских и бытовых сточных вод в источник питьевого водоснабжения в акватории 2 пояса ЗСО станций водоподготовки и гидроузлов допускается при условии доведения качества сточной воды до уровня требований к качеству воды водных объектов первой категории водопользования в соответствии с гигиеническими нормативами — то есть при соблюдении строгих требований.
6. Соответствие пункта 7 Изменений Лесному кодексу РФ
Административные истцы оспаривали пункт 7 Изменений, утверждая, что он в нарушение статьи 21 Лесного кодекса Российской Федерации незаконно расширяет перечень допустимых рубок в защитных лесах.
Пункт 7 Изменений дополнил редакцию пункта 4.4.5 СП 2.1.4.2625-10 предписаниями, устанавливающими запрет на сплошные рубки леса, выполняющего функции защиты природных и иных объектов, на территории шириной не менее 500 м от уреза воды, за исключением:
- рубок, проводимых в целях ухода за лесными насаждениями;
- рубок в случаях, если выборочные рубки не обеспечивают замену лесных насаждений, утрачивающих свои средообразующие, водоохранные, санитарно-гигиенические, оздоровительные и иные полезные функции;
- рубок для осуществления геологического изучения недр, разведки и добычи полезных ископаемых в целях организации питьевого и хозяйственно-бытового водоснабжения;
- рубок для использования водохранилищ и иных искусственных водных объектов, а также гидротехнических сооружений, морских портов, морских терминалов, речных портов, причалов;
- рубок для строительства, реконструкции, эксплуатации линий электропередачи, линий связи, дорог, трубопроводов и других линейных объектов, а также сооружений, являющихся неотъемлемой технологической частью указанных объектов.
Апелляционная коллегия пришла к правильному выводу о соответствии пункта 7 Изменений статье 21 Лесного кодекса Российской Федерации, сопоставив приведенные предписания с требованиями указанного закона.
7. Принцип правовой определенности и отсутствие коррупциогенности
Административные истцы утверждали, что оспариваемые предписания не отвечают принципу правовой определенности, затрудняя определение конкретных ограничений хозяйственной и градостроительной деятельности в зонах санитарной охраны, и создают коррупциогенные обстоятельства.
Апелляционная коллегия установила, что отсутствуют основания для признания содержания оспариваемых норм неопределенным, что правомерно констатировано в обжалуемом решении. Нормы содержат четкие условия (выполнение мероприятий, предусмотренных в проекте ЗСО; соответствие гигиеническим нормативам; наличие водоотвода и его очистки на локальных очистных сооружениях), которые обеспечивают достаточную определенность для применения.
8. Процессуальные возражения: истребование доказательств и привлечение заинтересованного лица
Административные истцы утверждали о наличии процессуальных нарушений, включая необоснованный отказ в истребовании доказательств и в привлечении ФГБУ «Институт водных проблем Российской академии наук» в качестве заинтересованного лица.
Апелляционная коллегия отклонила эти доводы как ошибочные. При рассмотрении административного дела об оспаривании нормативного правового акта суд проверяет законность положений нормативного правового акта, которые оспариваются. При проверке законности этих положений суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении, и выясняет обстоятельства, указанные в части 8 статьи 213 КАС РФ, в полном объеме (часть 7 статьи 213 КАС РФ).
В обжалуемом решении судом дан правильный правовой анализ норм, регулирующих рассматриваемые отношения, выяснены и отражены все обстоятельства, перечисленные в части 8 статьи 213 КАС РФ.
Относительно привлечения ФГБУ «Институт водных проблем Российской академии наук» апелляционная коллегия указала, что согласно части 1 статьи 47 КАС РФ под заинтересованным лицом понимается лицо, права и обязанности которого могут быть затронуты при разрешении административного дела. Оснований считать, что права и обязанности указанного учреждения затрагиваются при рассмотрении настоящего административного дела, не имеется, в связи с чем отказ суда в привлечении данного учреждения к участию в деле в качестве заинтересованного лица правомерен.
VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ
Критерий разрешения спора
Основанием для признания нормативного правового акта недействующим полностью или в части является его несоответствие иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу (пункт 1 части 2 статьи 215 КАС РФ). Апелляционная коллегия установила, что по настоящему административному делу такое основание для признания Изменений в оспариваемой части недействующими отсутствует.
Апелляционная коллегия установила, что:
-
Главный государственный санитарный врач Российской Федерации действовал в пределах предоставленной ему компетенции по разработке и утверждению санитарно-эпидемиологических правил в соответствии с Законом о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения и Положением о государственном санитарно-эпидемиологическом нормировании.
-
Процедурные требования соблюдены: Изменения были разработаны, экспертизированы, утверждены и зарегистрированы в установленном порядке. Требования к общественному обсуждению и антикоррупционной экспертизе не применялись в силу того, что разработка осуществлялась на основании поручения Председателя Правительства в сжатые сроки (не более 10 дней).
-
Оспариваемые нормы не противоречат федеральным законам: они соответствуют Водному кодексу РФ (в том числе требованиям статьи 44 о запрете сброса сточных вод в первый пояс ЗСО), Закону о санитарно-эпидемиологическом благополучии населения, Лесному кодексу РФ.
-
Нормы содержат достаточную определенность и не создают коррупциогенные обстоятельства.
Процедурные указания
Апелляционная коллегия не дала специальных указаний нижестоящим судам, арбитражным управляющим или уполномоченным органам, поскольку спор касался исключительно вопроса о законности нормативного правового акта, а не его применения в конкретных ситуациях. Однако из решения следует, что:
-
Органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и муниципальные образования должны разрабатывать проекты ЗСО Московского водопровода в соответствии с уточненными санитарными правилами, учитывая новые условия, установленные пунктами 3–7 Изменений.
-
При размещении и реконструкции линейных объектов в границах ЗСО необходимо обеспечить выполнение мероприятий, предусмотренных в проекте ЗСО, в том числе наличие водоотвода поверхностного стока с последующей его очисткой на локальных очистных сооружениях в соответствии с гигиеническими нормативами.
-
При корректировке границ 1 Б пояса ЗСО необходимо обоснование в проекте ЗСО с учетом фактического состояния качества воды источника водоснабжения и качества почвы.
VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ
Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определила:
Решение Верховного Суда Российской Федерации от 31 марта 2026 г. оставить без изменения, апелляционные жалобы Фонда содействия защите окружающей среды «ДЕЛО ПРИНЦИПА», Трунина Дмитрия Николаевича в интересах несовершеннолетнего — без удовлетворения.
Таким образом, апелляционная коллегия подтвердила решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении административного иска о признании пунктов 3–7 Изменений недействующими. Судебные акты не отменены и не изменены. Дело не направлено на новое рассмотрение.
VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ
1. Подтверждение компетенции Роспотребнадзора и его руководителя
Определение подтверждает и развивает позицию о том, что Главный государственный санитарный врач Российской Федерации обладает самостоятельной компетенцией по разработке, утверждению и изменению санитарно-эпидемиологических правил в соответствии с федеральным законодательством. Это не требует дополнительного одобрения Правительства Российской Федерации, хотя Правительство устанавливает общий порядок такой деятельности. Данная позиция разграничивает полномочия между органами исполнительной власти: Роспотребнадзор отвечает за содержание санитарных требований, а Правительство — за процедурные рамки.
2. Процедурная гибкость при разработке нормативных актов в сжатые сроки
Определение подтверждает применимость исключений из требований об общественном обсуждении и антикоррупционной экспертизе при разработке нормативных актов на основании поручений Председателя Правительства в сжатые сроки (постановления Правительства РФ от 25 августа 2012 г. № 851 и от 17 декабря 2012 г. № 1318). Это имеет практическое значение для органов исполнительной власти при необходимости оперативного реагирования на чрезвычайные ситуации или критические проблемы в области санитарно-эпидемиологического благополучия.
3. Баланс между охраной здоровья и хозяйственным развитием
Определение демонстрирует субстанциальный подход суда к оценке соответствия нормативных актов законодательству: суд не ограничился формальной проверкой процедуры, а провел детальный анализ содержания каждого оспариваемого пункта Изменений, убедившись, что они не допускают нарушение запретов (например, сброс сточных вод в первый пояс ЗСО) и содержат четкие условия для хозяйственной деятельности. Это отражает позицию, что развитие инфраструктуры в зонах санитарной охраны возможно при условии соблюдения строгих требований по предупреждению загрязнения источников водоснабжения.
4. Соответствие Лесному кодексу РФ и защита лесов в ЗСО
Определение подтверждает, что пункт 7 Изменений, устанавливающий запрет на сплошные рубки леса в защитных лесах в границах 500 м от уреза воды с указанными исключениями, соответствует статье 21 Лесного кодекса РФ. Это имеет значение для практики лесопользования в зонах санитарной охраны и демонстрирует, что санитарно-эпидемиологические требования могут быть более строгими, чем общие требования лесного законодательства, если это необходимо для защиты источников водоснабжения.
5. Принцип правовой определенности в санитарном нормировании
Определение отклоняет довод о нарушении принципа правовой определенности, указывая, что нормы, содержащие условия (выполнение мероприятий, соответствие гигиеническим нормативам, наличие водоотвода), обеспечивают достаточную определенность для применения. Это подтверждает, что санитарные правила могут содержать условные формулировки, отсылающие к проектам ЗСО и гигиеническим нормативам, при условии, что эти условия достаточно конкретны и проверяемы.
6. Ограничение судебного контроля при оспаривании нормативных актов
Определение подтверждает, что при рассмотрении дел об оспаривании нормативных правовых актов суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в исковом заявлении, и проверяет законность положений нормативного акта в полном объеме (часть 7 статьи 213 КАС РФ). Это означает, что суд может найти нарушение, которое не было указано истцом, но не может выйти за пределы оспариваемых положений нормативного акта.
7. Критерии привлечения заинтересованных лиц в административном судопроизводстве
Определение уточняет, что заинтересованным лицом признается лицо, права и обязанности которого могут быть затронуты при разрешении административного дела (часть 1 статьи 47 КАС РФ). В контексте дела об оспаривании нормативного акта это означает, что научные учреждения, не имеющие прямого интереса в разрешении спора, не могут быть привлечены в качестве заинтересованных лиц только на основании их компетентности в соответствующей области.
8. Применимость к смежным сферам
Позиция суда о компетенции Главного государственного санитарного врача по разработке и изменению санитарных правил применима к любым санитарно-эпидемиологическим правилам, а не только к правилам о зонах санитарной охраны. Это включает правила, касающиеся пищевой безопасности, гигиены труда, санитарного состояния объектов и территорий и т.д.
9. Отсутствие анти-абузивных оговорок
Определение не содержит специальных оговорок о недопустимости злоупотребления правом или о необходимости проверки добросовестности органов исполнительной власти при разработке санитарных правил. Суд ограничился проверкой соответствия нормативного акта законодательству большей юридической силы, не вводя дополнительные критерии оценки.
10. Значение для практики водоснабжения и охраны окружающей среды
Определение имеет практическое значение для органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, разрабатывающих проекты ЗСО, а также для инвесторов и подрядчиков, планирующих размещение линейных объектов (дорог, трубопроводов, линий электропередачи) в границах ЗСО. Оно подтверждает, что такое размещение возможно при условии выполнения мероприятий, предусмотренных в проекте ЗСО, и соблюдения требований к водоотводу и его очистке.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 2 июля 2026 г. по делу № АПЛ26-123 представляет собой важный прецедент в области санитарно-эпидемиологического нормирования и охраны источников питьевого водоснабжения. Суд подтвердил компетенцию Роспотребнадзора и его руководителя по самостоятельной разработке и утверждению изменений в санитарные правила, проверил соответствие оспариваемых норм федеральному законодательству и отклонил доводы о нарушении процедуры издания нормативного акта. Определение демонстрирует субстанциальный подход к судебному контролю, при котором суд не ограничивается формальной проверкой, а анализирует содержание каждого оспариваемого положения. Позиция суда способствует гармонизации санитарно-эпидемиологических требований с требованиями водного, лесного и градостроительного законодательства, обеспечивая баланс между охраной здоровья населения и развитием инфраструктуры.
