ВС отклонил иск к приказу Минздрава о критериях тяжкого вреда здоровья

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер и дата: Дело № АКПИ26-244, решение от 17 июня 2026 г.

Инстанция: Верховный Суд Российской Федерации (первая инстанция по административному исковому заявлению)

Состав суда: Судья Верховного Суда РФ Хаменков В.Б. (докладчик); секретарь Самылкина Ю.В.; участие прокурора Генеральной прокуратуры РФ Докучаевой Е.Н.

Стороны: - Административный истец: Слизко Ирина Анатольевна (гражданин РФ) - Административный ответчик: Министерство здравоохранения Российской Федерации (федеральный орган исполнительной власти) - Заинтересованное лицо: Министерство юстиции Российской Федерации

Категория спора: Глава 21 КАС РФ — оспаривание нормативного правового акта (подпункта 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Минздрава России от 8 апреля 2025 г. № 172н)

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо требования

Административный истец Слизко И.А. оспаривает подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в части, относящей разрыв органа брюшной полости к квалифицирующему признаку тяжкого вреда здоровья.

Истец требует признать данное положение недействующим, полагая, что оно: - не отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности; - допускает неоднозначное толкование при применении; - содержит коррупциогенный фактор, предусматривающий широту дискреционных полномочий должностных лиц органов дознания и следствия; - затрагивает право истца на защиту от обвинения в причинении тяжкого вреда здоровья в результате нарушения правил дорожного движения; - не соответствует требованиям ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (не определяет степень поражения органов); - не соответствует требованиям ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (об объективности, всесторонности и полноте исследований).

Обоснование требования

По приговору суда истец признана виновной в совершении преступления по ч. 1 ст. 264 УК РФ (причинение вреда здоровью в результате дорожно-транспортного происшествия). Потерпевшему причинен вред в виде разрыва селезенки II степени по Клиническим рекомендациям «Травма селезенки у детей» (AAST, 1991), который судебно-медицинской экспертизой отнесен к тяжкому вреду здоровья на основании оспариваемого положения.

Истец указывает на существование в медицинском сообществе двух предложений о классификации повреждений селезенки, согласно которым один и тот же характер повреждений может быть отнесен как к легким повреждениям, так и к повреждениям средней тяжести. Изолированная травма селезенки и разрыв селезенки не имеют четкого определения и различий в контексте оспариваемого подпункта, что может привести к противоречивым выводам о степени тяжести вреда (тяжкий — не тяжкий).

Позиции сторон в судебном заседании

Административный истец и её представитель (адвокат Карпов В.В.) поддержали заявленное требование и просили его удовлетворить.

Минздрав России (представитель Шустов А.Б.) и Минюст России (представитель Малыгин И.И.) поддержали позицию, изложенную в письменных возражениях и отзыве, и просили отказать в удовлетворении административного иска, указав, что: - Приказ издан федеральным органом исполнительной власти в пределах предоставленных ему полномочий; - соблюдены требования, предъявляемые к принятию нормативных правовых актов, их государственной регистрации и опубликованию; - оспариваемая часть соответствует нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу; - не нарушаются права и законные интересы административного истца.

Прокурор Генеральной прокуратуры РФ Докучаева Е.Н. полагала необходимым отказать в удовлетворении заявленного требования.

Решение суда

Верховный Суд РФ не нашел оснований для удовлетворения административного искового заявления и отказал в его удовлетворении на основании п. 2 ч. 2 ст. 215 КАС РФ.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Спор затрагивает фундаментальное соотношение между:

1. Публичным интересом — необходимостью единообразного, научно обоснованного определения степени тяжести вреда здоровью в целях правильной квалификации преступлений и справедливого применения уголовного закона;

2. Правами гражданина — правом на защиту от обвинения, правом на справедливое судебное разбирательство, правом на ясность и определенность правовых норм, которые влияют на уголовную ответственность.

Материально-правовой аспект: Толкование и применение норм медицинского права (Закон об основах охраны здоровья граждан, Закон о государственной судебно-экспертной деятельности) в их соотношении с уголовным законом (ст. 111 УК РФ, определяющей признаки тяжкого вреда здоровья).

Процессуальный аспект: Распределение компетенции между законодателем (устанавливающим общие признаки вреда в УК РФ) и уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (детализирующим эти признаки в медицинском порядке); роль судебно-медицинской экспертизы в установлении фактических обстоятельств.

Конституционный аспект: Соответствие оспариваемой нормы принципам правовой определенности, недискриминации, защиты законных ожиданий граждан.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА СУДА

1. Соответствует ли подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (в части отнесения разрыва органа брюшной полости к квалифицирующему признаку тяжкого вреда) критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности?

2. Допускает ли оспариваемое положение неоднозначное толкование при его применении в правоприменительной практике?

3. Содержит ли оспариваемая норма коррупциогенный фактор, предусматривающий широту дискреционных полномочий должностных лиц?

4. Противоречит ли оспариваемое положение требованиям ст. 2 Федерального закона № 323-ФЗ и ст. 8 Федерального закона № 73-ФЗ?

5. Имеет ли уполномоченный федеральный орган исполнительной власти (Минздрав России) право на детализацию общих признаков вреда здоровья, установленных в уголовном законе, в медицинском порядке?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Верховный Суд РФ исходит из того, что федеральный законодатель делегировал Минздраву России полномочия по установлению порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в рамках компетенции, отнесенной к сфере медицинского права. Уголовный закон определяет признаки вреда здоровья в общей форме, а детализация этих признаков осуществляется уполномоченным органом исполнительной власти на основе устоявшегося научного консенсуса судебной медицины. Оспариваемое положение отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности, не допускает неоднозначного толкования и не нарушает прав административного истца.

B. Развёрнутое обоснование

1. Нормативная база и компетенция Минздрава России

Суд указывает, что отношения в сфере охраны здоровья граждан регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее — Закон об основах охраны здоровья граждан).

Ключевая норма: Частью 2 статьи 62 Закона об основах охраны здоровья граждан установлено, что порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, устанавливаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Таким органом является Минздрав России, который вправе самостоятельно принимать нормативные правовые акты в установленной сфере деятельности (пункт 1, подпункт 5.2.78 пункта 5 Положения о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608).

Процедурное соответствие: Процедура издания, введения в действие и опубликования Приказа соответствует положениям: - Указа Президента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти»; - Правил подготовки нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти и их государственной регистрации, утвержденных постановлением Правительства РФ от 13 августа 1997 г. № 1009.

2. Конституционно-правовая позиция о делегировании компетенции

Суд ссылается на Постановление Конституционного Суда РФ от 11 января 2024 г. № 1-П, в котором указано:

«В системе правового регулирования определенность признаков (критериев) степени тяжести вреда здоровью может обеспечиваться как за счет их закрепления в тексте законов, устанавливающих публично-правовую ответственность за деяния, причиняющие тот или иной вред, так и за счет их нормативной детализации уполномоченным на то федеральным органом исполнительной власти в рамках делегированной ему законодателем компетенции».

КС РФ подчеркнул, что уголовный закон лишь в общей форме определяет признаки вреда здоровью, что связано с отнесением вопросов охраны здоровья главным образом к сфере медицинского права, в котором могут быть учтены современные знания об организме человека (анатомия, психика, физиология). Медицинское право регулирует медицинскую, включая экспертно-медицинскую, деятельность. Исходя из этого достигается необходимая степень конкретизации признаков вреда здоровью для целей квалификации деяния с учетом выводов соответствующей экспертизы.

3. Материально-правовое содержание оспариваемой нормы

Определение вреда здоровья: Согласно пункту 4 Порядка, вред, причиненный здоровью человека, квалифицируется в зависимости от степени его тяжести: тяжкий вред здоровью, средней тяжести вред здоровью и легкий вред здоровью.

Определение степени тяжести: Степень тяжести вреда определяет врач — судебно-медицинский эксперт, соответствующий квалификационным требованиям к медицинским и фармацевтическим работникам с высшим образованием и требованиям профессионального стандарта «Врач — судебно-медицинский эксперт» (приказ Минтруда России от 14 марта 2018 г. № 144н).

Квалифицирующие признаки: В пункте 5 Порядка конкретизированы квалифицирующие признаки тяжести вреда, в том числе в подпункте 5.1 — для тяжкого вреда здоровья.

Оспариваемое положение (подпункт 5.1.1.17): Закрытое повреждение (размозжение, отрыв, разрыв) органа брюшной полости, или большого, или малого сальника, или брыжейки тонкой, или толстой кишки, или органа забрюшинного пространства, за исключением изолированного повреждения капсулы органа.

4. Научная обоснованность оспариваемой нормы

Суд указывает, что закрепленные в пункте 5 Порядка квалифицирующие признаки опираются на устоявшийся научный консенсус судебной медицины и медицинскую классификацию соответствующих повреждений.

Согласования и экспертизы: - Приказ прошел согласование на заочном заседании рабочей группы от экспертного и делового сообщества в сфере здравоохранения при подкомиссии по совершенствованию контрольных (надзорных) и разрешительных функций федеральных органов исполнительной власти при Правительственной комиссии по проведению административной реформы (от 19 февраля 2025 г. № 07); - согласование на заседании рабочей группы от экспертного и делового сообщества в сфере трудовых отношений и охраны труда (от 23 января 2025 г. № 3.25ДС); - получено положительное заключение Министерства экономического развития РФ (письмо от 2 апреля 2025 г. № 11768-АХ/Д26и).

Медицинское содержание разрыва органов брюшной полости:

Суд приводит определение: разрыв органов брюшной полости понимается в медицине как нарушение целостности структур внутренних органов, расположенных в брюшной и забрюшинной областях, что приводит к нарушению их анатомической структуры.

Данное повреждение в момент его причинения влечет возникновение опасности для жизни человека, что подтверждается различными клиническими рекомендациями, в том числе «Травма селезенки у детей» (AAST, 1991), согласно которым: - состояние ребенка может быть тяжелым; - степень тяжести зависит от класса повреждения органа и объема кровопотери; - в большинстве случаев больные поступают в клинику в тяжелом состоянии с явлениями шока и симптомами кровопотери.

Классификация закрытых повреждений внутренних органов:

Суд ссылается на учебник «Судебная медицина» (под редакцией чл.-корр. РАМН Ю.И. Пиголкина, 3-е изд., 2012, рекомендовано ГБОУ ВПО «Первый Московский государственный медицинский университет им. И.М. Сеченова»):

Закрытые повреждения внутренних органов могут быть одиночными и множественными. Различают повреждения полых органов и паренхиматозных органов. Повреждения паренхиматозных органов отличаются большим разнообразием: от очагового кровоизлияния под капсулу до полного разрушения (размозжения) и отрыва органа. Множественные разрывы, сочетающиеся с обширными кровоизлияниями, могут быть следствием как сильного удара массивным предметом, так и сдавления. Частичное или полное размозжение с грубым разрушением ткани обычно происходит при сдавлении массивными предметами. Отрывы паренхиматозных и полых органов наблюдаются при значительных ударных воздействиях массивных травмирующих предметов, сопровождающихся общим ударным сотрясением тела.

Исключение изолированного повреждения капсулы:

Суд поясняет, что изолированное повреждение капсулы органа не влечет возникновения вреда здоровью, опасного для жизни человека. Анатомически капсула органа представляет собой соединительнотканную оболочку, покрывающую паренхиматозные органы брюшной полости (печень, селезенку, почки, поджелудочную железу). Капсула структурно отделена от паренхимы (выполняющей основную, специфическую функцию) органа.

Поскольку в пункте 5.1.1 Порядка содержится исчерпывающий перечень повреждений, которые сами по себе в силу своего характера создают угрозу жизни, нахождение в нем изолированного разрыва капсулы органа нарушало бы юридико-техническую последовательность правовых норм Порядка, выстроенную исходя из необходимости оценки повреждений соразмерно их тяжести.

5. Отсутствие неопределенности и неоднозначности

Суд указывает, что представители Минздрава России пояснили в судебном заседании, что понятие «разрыв органов брюшной полости» в медицинском сообществе понимается однозначно, какой-либо правовой неопределенности или неоднозначного применения в правоприменительной практике оно не вызывало.

Отсутствие доказательств: Доказательств, подтверждающих неопределенность или неоднозначное применение оспариваемого квалифицирующего признака, административным истцом не представлено.

6. Соответствие нормативным актам большей юридической силы

Суд констатирует: нормативных правовых актов, обладающих большей юридической силой, которым бы противоречил подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка, не имеется, не приведены такие нормы и административным истцом.

7. Отклонение требования о учете степени поражения органов

Суд указывает, что не основаны на законе утверждения административного истца о том, что оспариваемая норма должна учитывать степень поражения органов.

По существу, это требование сводится к изменению оспариваемой нормы и определению иного (целесообразного, с точки зрения истца) правового регулирования спорных отношений, что недопустимо, поскольку федеральным законодателем полномочия по установлению порядка определения степени тяжести вреда отнесены к дискреционным полномочиям Минздрава России. Иное повлекло бы неизбежность вмешательства в целесообразность принимаемых решений.

8. Правовая определенность и ясность нормы

Суд заключает: вопреки доводам административного истца оспариваемое нормативное положение изложено понятным и доступным образом, отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности правовой нормы, не допускает неоднозначного толкования при его применении, а потому не может расцениваться как нарушающее права административного истца.

9. Отклонение аргумента о коррупциогенности

Суд указывает: является надуманным утверждение административного истца о коррупциогенности оспариваемой нормы.

10. Роль судебно-медицинской экспертизы и требования к эксперту

Суд подчеркивает, что в порядке, установленном законодательством Российской Федерации, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, определяется экспертом в соответствии с Порядком.

Требования к эксперту: - Статьей 16 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности установлена обязанность эксперта дать обоснованное и объективное заключение по поставленным перед ним вопросам; - статьей 204 Уголовно-процессуального кодекса РФ установлены аналогичные требования; - статьей 85 Гражданского процессуального кодекса РФ установлены аналогичные требования.

Принципы судебно-экспертной деятельности (ст. 8 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности):

Эксперт проводит исследования: - объективно; - на строго научной и практической основе; - в пределах соответствующей специальности; - всесторонне и в полном объеме.

Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Вывод суда: Эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований, по поставленным перед ним вопросам в соответствии со своими специальными знаниями (в пределах соответствующей специальности) на базе научных и практических данных, в рассматриваемом случае — в области медицины.

11. Гарантии законности судебно-экспертной деятельности

Согласно статье 5 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности, государственная судебно-экспертная деятельность осуществляется при условии точного исполнения требований Конституции РФ и иных нормативных правовых актов, составляющих правовую основу этой деятельности. Нарушение закона при осуществлении судебно-экспертной деятельности недопустимо и влечет за собой ответственность, установленную законодательством РФ.

12. Итоговый вывод суда

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что оспариваемый акт, принятый полномочным органом государственной власти в соответствии с требованиями законодательства Российской Федерации, в оспариваемой части не противоречит нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, прав и законных интересов административного истца не нарушает и не создает препятствий к их реализации.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

В данном случае дело рассматривалось Верховным Судом РФ в первой инстанции по административному исковому заявлению (в соответствии с подведомственностью, установленной КАС РФ для споров об оспаривании нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти). Нижестоящих судов в процессе не было.

Однако суд косвенно оценивает позицию административного истца как содержащую следующие ошибки в правовом анализе:

1. Неверное толкование материального закона и компетенции органов

Ошибка истца: Истец полагает, что оспариваемая норма должна содержать дополнительные критерии (степень поражения органов), что якобы требуется Законом об основах охраны здоровья граждан.

Позиция суда: Федеральный законодатель делегировал Минздраву России дискреционные полномочия по установлению порядка определения степени тяжести вреда. Суд не может вмешиваться в целесообразность принимаемых органом решений. Требование истца сводится к изменению нормы, что недопустимо.

2. Игнорирование научного консенсуса и медицинской классификации

Ошибка истца: Истец ссылается на существование в медицинском сообществе двух предложений о классификации повреждений селезенки, якобы создающих неопределенность.

Позиция суда: Оспариваемое положение опирается на устоявшийся научный консенсус судебной медицины. Представители Минздрава России пояснили, что понятие «разрыв органов брюшной полости» в медицинском сообществе понимается однозначно. Истец не представила доказательств неопределенности или неоднозначного применения в правоприменительной практике.

3. Необоснованное утверждение о коррупциогенности

Ошибка истца: Истец утверждает, что оспариваемая норма содержит коррупциогенный фактор, предусматривающий широту дискреционных полномочий должностных лиц органов дознания и следствия.

Позиция суда: Суд указывает, что это утверждение является надуманным. Степень тяжести вреда определяется экспертом (судебно-медицинским экспертом), а не должностными лицами органов дознания и следствия. На эксперта возложены обязанности дать обоснованное и объективное заключение на основе научных и практических данных, что исключает произвол.

4. Неправильное применение принципа правовой определенности

Ошибка истца: Истец полагает, что оспариваемая норма не отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности, допускает неоднозначное толкование.

Позиция суда: Оспариваемое положение изложено понятным и доступным образом, отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности, не допускает неоднозначного толкования при его применении.

5. Неправильное толкование требований Закона о государственной судебно-экспертной деятельности

Ошибка истца: Истец утверждает, что оспариваемая норма не соответствует требованиям ст. 8 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности об объективности, всесторонности и полноте исследований.

Позиция суда: Требования ст. 8 относятся к процедуре проведения экспертизы и обязанностям эксперта, а не к содержанию медицинского порядка определения степени тяжести вреда. Эксперт обязан проводить исследования объективно, на строго научной и практической основе, всесторонне и в полном объеме. Оспариваемая норма не препятствует выполнению этих требований.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Решение Верховного Суда РФ по делу № АКПИ26-244 демонстрирует четкое разграничение компетенции между законодателем (устанавливающим общие признаки вреда в уголовном законе) и уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (детализирующим эти признаки в медицинском порядке на основе научного консенсуса). Суд отказал в удовлетворении административного иска, указав, что оспариваемое положение соответствует критериям правовой определенности, опирается на устоявшийся научный консенсус судебной медицины, прошло необходимые согласования и не противоречит нормативным актам большей юридической силы. Суд также подчеркнул, что требование истца об изменении нормы сводится к вмешательству в дискреционные полномочия органа, что недопустимо в рамках судебного контроля за законностью нормативных актов.