ВС подтвердил законность медицинского порядка определения тяжести вреда здоровью

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер и дата: Апелляционное определение № АПЛ26-200 от 1 сентября 2026 г.

Инстанция: Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации

Состав суда: - Председательствующий: Зинченко И.Н. - Члены коллегии: Горчакова Е.В., Якимов А.А. - Секретарь: Нестерова Д.Г. - Прокурор: Слободин С.А. (Генеральная прокуратура РФ)

Стороны: - Административный истец: Слизко Ирина Анатольевна (гражданин) - Административный ответчик: Министерство здравоохранения Российской Федерации - Заинтересованное лицо: Министерство юстиции Российской Федерации

Категория спора: Глава 21 КАС РФ — оспаривание нормативного правового акта (приказа Минздрава России)

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо требований:

Слизко И.А. оспаривает подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ от 8 апреля 2025 г. № 172н (зарегистрирован Минюстом России 2 июня 2025 г., регистрационный номер 82483).

Оспариваемое положение относит к квалифицирующему признаку тяжкого вреда здоровью закрытое повреждение (размозжение, отрыв, разрыв) органа брюшной полости, большого или малого сальника, брыжейки тонкой или толстой кишки, органа забрюшинного пространства, за исключением изолированного повреждения капсулы органа.

Позиция административного истца:

Слизко И.А. полагает, что оспариваемый подпункт в части, относящей разрыв органа брюшной полости к тяжкому вреду: - не отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности; - допускает неоднозначное толкование при применении; - содержит коррупциогенный фактор, предусматривающий широту дискреционных полномочий органов дознания и следствия; - затрагивает право на защиту от обвинения в причинении тяжкого вреда здоровью; - не отвечает требованиям ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (не определяет степень поражения органов); - не соответствует требованиям ст. 8 Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» об объективности, всесторонности и полноте исследований.

В обоснование административный истец ссылалась на то, что по приговору суда она признана виновной в совершении преступления по ч. 1 ст. 264 УК РФ в связи с причинением потерпевшему вреда здоровья в виде разрыва селезенки II степени (по классификации AAST, 1991), который судебно-медицинской экспертизой на основании оспариваемого положения отнесен к тяжкому вреду. Вместе с тем в медицинском сообществе существуют две классификации повреждений селезенки, согласно которым один и тот же характер повреждений может быть отнесен и к легким, и к повреждениям средней тяжести. Изолированная травма селезенки и разрыв селезенки не имеют четкого определения и различий в контексте оспариваемого подпункта, что может привести к противоречивым выводам о степени тяжести вреда.

Позиция Минздрава России и Минюста России:

Оба органа указали, что нормативный правовой акт издан в пределах компетенции, с соблюдением требований к принятию, государственной регистрации и опубликованию, в оспариваемой части соответствует нормативным правовым актам большей юридической силы и не нарушает прав и законных интересов административного истца.

Решение первой инстанции:

Решением Верховного Суда РФ от 17 июня 2026 г. по делу № АКПИ26-244 в удовлетворении административного иска отказано.

Апелляционная жалоба:

Слизко И.А. просит отменить решение первой инстанции и принять новое решение об удовлетворении требования, настаивая на том, что термин «разрыв» является неопределенным, поскольку отсутствует утвержденное законодательством его ясное определение.

Возражения на апелляцию:

Минздрав России и Минюст России считают доводы апелляционной жалобы необоснованными и просят оставить решение первой инстанции без изменения.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Спор затрагивает фундаментальное соотношение между:

1. Публичным интересом — необходимостью единообразного применения уголовного закона при квалификации преступлений, связанных с причинением вреда здоровью, и обеспечением медицинской экспертизы на основе современных научных знаний;

2. Правами гражданина — правом на справедливое судебное разбирательство, защитой от обвинения в тяжком преступлении, правом на ясность и определенность правовых норм, которые влияют на уголовную ответственность;

3. Разделением компетенции между законодателем (УК РФ, устанавливающий общие признаки тяжкого вреда) и уполномоченным органом исполнительной власти (Минздрав России, детализирующий эти признаки в медицинском порядке);

4. Толкованием материальных норм публичного права — соотношением между уголовным законом (ст. 111 УК РФ), законодательством об охране здоровья (Закон № 323-ФЗ), законодательством о судебно-экспертной деятельности (Закон № 73-ФЗ) и подзаконным нормативным актом (приказ Минздрава);

5. Процессуальными гарантиями при оспаривании нормативного правового акта — определением оснований для признания НПА недействующим (ст. 215 КАС РФ) и проверкой его соответствия актам большей юридической силы.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Противоречит ли подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (в части отнесения разрыва органа брюшной полости к квалифицирующему признаку тяжкого вреда) федеральным законам и иным нормативным правовым актам большей юридической силы?

2. Отвечает ли оспариваемое положение критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности, или оно допускает неоднозначное толкование при применении?

3. Содержит ли оспариваемое положение коррупциогенные факторы в смысле Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 172-ФЗ?

4. Соответствует ли оспариваемое положение требованиям ст. 2 Закона об основах охраны здоровья граждан и ст. 8 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности?

5. Имеются ли основания для признания оспариваемого подпункта недействующим в порядке ст. 215 КАС РФ?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Апелляционная коллегия ВС РФ поддержала позицию суда первой инстанции, признав, что Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, принят уполномоченным органом исполнительной власти в пределах его компетенции, не противоречит нормативным правовым актам большей юридической силы, отвечает критериям правовой определенности и ясности, опирается на устоявшийся научный консенсус судебной медицины и не содержит коррупциогенных факторов. Оспариваемое положение подлежит оставлению в силе как соответствующее действующему законодательству.

B. Развёрнутое обоснование

1. Компетенция Минздрава России и нормативная база

Суд установил, что Минздрав России обладает полномочиями по принятию Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека. Эти полномочия вытекают из: - части 2 статьи 62 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; - пункта 1, подпункта 5.2.78 Положения о Министерстве здравоохранения Российской Федерации, утвержденного постановлением Правительства РФ от 19 июня 2012 г. № 608.

Несоблюдения требований к процедуре принятия, правилам введения в действие оспариваемого нормативного правового акта не установлено. Данные выводы подтверждаются вступившим в законную силу решением ВС РФ от 25 декабря 2025 г. № АКПИ25-867.

2. Система правового регулирования определенности признаков степени тяжести вреда

Суд сформулировал принципиальный подход к разделению компетенции между законодателем и подзаконным нормотворчеством:

«В системе правового регулирования определенность признаков (критериев) степени тяжести вреда здоровью может обеспечиваться как за счет их закрепления в тексте законов, устанавливающих публично-правовую ответственность за деяния, причиняющие тот или иной вред, так и за счет их нормативной детализации уполномоченным на то федеральным органом исполнительной власти в рамках делегированной ему законодателем компетенции».

Уголовный закон (ст. 111 УК РФ) определяет признаки тяжкого вреда здоровья альтернативными критериями: опасность для жизни, потеря зрения, речи, слуха, потеря органа, утрата органом его функций, прерывание беременности, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, неизгладимое обезображивание лица, значительная стойкая утрата общей трудоспособности не менее чем на одну треть либо полная утрата профессиональной трудоспособности.

Суд указал, что уголовный закон лишь в общей форме определяет признаки вреда здоровью, что связано с отнесением вопросов охраны здоровья главным образом к сфере медицинского права. Медицинское право может учитывать современные знания об организме человека, включая его анатомию, психику и физиологию, и регулирует медицинскую, включая экспертно-медицинскую, деятельность. Исходя из этого может быть достигнута необходимая степень конкретизации признаков вреда здоровью, подлежащих установлению в конкретном деле для целей квалификации деяния с учетом выводов соответствующей экспертизы.

Суд сослался на постановление Конституционного Суда РФ от 11 января 2024 г. № 1-П, которое поддерживает данный подход.

3. Структура и содержание Порядка

Суд отметил, что Порядок предусматривает: - определение степени тяжести вреда проводится в медицинских организациях и иных организациях, осуществляющих медицинскую деятельность, имеющих лицензию на судебно-медицинскую экспертизу (пункт 1); - степень тяжести определяет врач-судебно-медицинский эксперт, соответствующий квалификационным требованиям и требованиям профессионального стандарта «Врач — судебно-медицинский эксперт», утвержденного приказом Министерства труда и социальной защиты РФ от 14 марта 2018 г. № 144н (пункт 2); - вред квалифицируется в зависимости от степени тяжести: тяжкий, средней тяжести, легкий (пункт 4).

4. Соотношение с законодательством об охране здоровья и судебно-экспертной деятельности

Суд проанализировал определения, содержащиеся в Законе об основах охраны здоровья граждан: - медицинская деятельность включает профессиональную деятельность по оказанию медицинской помощи, проведению медицинских экспертиз, медицинских осмотров и освидетельствований (пункт 10 части 1 статьи 2); - медицинская экспертиза — проводимое в установленном порядке исследование, направленное на установление состояния здоровья гражданина, в целях определения его способности осуществлять трудовую или иную деятельность, а также установления причинно-следственной связи между воздействием событий, факторов и состоянием здоровья (часть 1, пункт 4 части 2 статьи 58); - судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы проводятся в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в соответствии с законодательством о государственной судебно-экспертной деятельности (часть 1 статьи 62).

Суд отметил, что согласно ст. 2 Закона о государственной судебно-экспертной деятельности, задачей государственной судебно-экспертной деятельности является оказание содействия судам, судьям, органам дознания, лицам, производящим дознание, следователям в установлении обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, посредством разрешения вопросов, требующих специальных знаний в области науки, техники, искусства или ремесла.

5. Правовая определенность оспариваемого положения

Суд пришел к обоснованному выводу о том, что подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка: - изложен понятным и доступным образом; - отвечает критериям правовой определенности, ясности и недвусмысленности правовой нормы; - не допускает неоднозначного толкования при его применении.

Суд установил и подтвердил материалами дела, что оспариваемый квалифицирующий признак закреплен не произвольно, а опирается на: - устоявшийся научный консенсус судебной медицины; - медицинскую классификацию соответствующих повреждений.

Суд констатировал, что данных, свидетельствующих о том, что в медицинском сообществе отсутствует единообразное понимание понятия «разрыв органа брюшной полости», не имеется.

6. Анализ коррупциогенности

Суд проанализировал оспариваемое положение с точки зрения Федерального закона от 17 июля 2009 г. № 172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов».

Согласно части 2 статьи 1 этого закона, коррупциогенными факторами признаются положения нормативных правовых актов, устанавливающие для правоприменителя: - необоснованно широкие пределы усмотрения; - возможность необоснованного применения исключений из общих правил; - неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям, создающие условия для проявления коррупции.

Суд пришел к выводу, что анализ оспариваемого положения не дает оснований для вывода о его коррупциогенности.

7. Основания для признания НПА недействующим (ст. 215 КАС РФ)

Суд применил норму ст. 215 КАС РФ, которая закрепляет основание для признания нормативного правового акта не действующим полностью или в части — его несоответствие иному нормативному правовому акту большей юридической силы (пункт 1 части 2 статьи 215).

Суд установил, что какой-либо нормативный правовой акт большей юридической силы, которому бы противоречило приведенное положение, отсутствует.

Руководствуясь пунктом 2 части 2 статьи 215 КАС РФ, суд верно отказал в удовлетворении административного иска.

8. Процессуальные гарантии при рассмотрении дел об оспаривании НПА

Суд указал, что при рассмотрении административного дела об оспаривании нормативного правового акта суд проверяет законность положений нормативного правового акта, которые оспариваются. При проверке законности этих положений суд не связан основаниями и доводами, содержащимися в административном исковом заявлении о признании нормативного правового акта недействующим, и выясняет обстоятельства, указанные в части 8 статьи 213 КАС РФ, в полном объеме (часть 7 статьи 213 КАС РФ).

Суд первой инстанции вынес решение с учетом правовых норм, регулирующих рассматриваемые отношения, при правильном их толковании.

9. Апелляционный контроль

Суд установил, что предусмотренные статьей 310 КАС РФ основания для отмены решения в апелляционном порядке отсутствуют.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

Апелляционная коллегия не выявила ошибок в решении суда первой инстанции. Напротив, суд первой инстанции:

1. Правильно применил материальное право, толкуя соотношение между уголовным законом (ст. 111 УК РФ), законодательством об охране здоровья (Закон № 323-ФЗ), законодательством о судебно-экспертной деятельности (Закон № 73-ФЗ) и подзаконным нормативным актом (приказ Минздрава);

2. Верно определил компетенцию Минздрава России по принятию Порядка в рамках делегированной ему законодателем компетенции;

3. Правильно применил процессуальное право, в частности: - ст. 215 КАС РФ (основания для признания НПА недействующим); - ст. 213 КАС РФ (полнота проверки законности НПА судом, независимость от доводов истца); - ст. 310 КАС РФ (основания для отмены решения в апелляционном порядке);

4. Провел полный анализ оспариваемого положения с точки зрения: - правовой определенности и ясности; - соответствия актам большей юридической силы; - коррупциогенности; - научного консенсуса в судебной медицине;

5. Не допустил нарушения активной роли суда (ст. 14 КАС РФ), проведя самостоятельное исследование обстоятельств дела.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Решение суда первой инстанции: Оставлено без изменения.

Апелляционная жалоба: Оставлена без удовлетворения.

Судебные акты, затронутые решением: - Решение ВС РФ от 17 июня 2026 г. по делу № АКПИ26-244 об отказе в удовлетворении административного иска — оставлено в силе.

Статус оспариваемого НПА: Подпункт 5.1.1.17 пункта 5 Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, остается действующим в полном объеме.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Усиление гарантий граждан и организаций в отношениях с публичной властью

Определение устанавливает четкий стандарт судебного контроля над подзаконными нормативными актами: суд проверяет соответствие НПА актам большей юридической силы, правовую определенность и ясность положений, отсутствие коррупциогенных факторов. Это обеспечивает защиту граждан от произвольного применения норм, но одновременно признает легитимность делегированного нормотворчества в пределах компетенции.

2. Стандарт мотивированности и определенности подзаконных актов

Суд сформулировал принцип, согласно которому правовая определенность может достигаться как через закон, так и через подзаконный акт, принятый уполномоченным органом в рамках делегированной компетенции. Это означает, что подзаконный акт не обязан дублировать все детали закона, но должен быть понятным, доступным и опираться на устоявшийся научный консенсус (в данном случае — в судебной медицине).

3. Контроль соответствия НПА вышестоящим актам

Определение подтверждает, что основанием для признания НПА недействующим является его несоответствие актам большей юридической силы (ст. 215 КАС РФ). Отсутствие такого противоречия означает, что НПА остается действующим, даже если гражданин полагает его неудачным или несправедливым.

4. Разделение компетенции между законодателем и подзаконным нормотворчеством

Определение устанавливает принцип, согласно которому законодатель может делегировать уполномоченному органу исполнительной власти детализацию общих признаков, установленных законом. В сфере охраны здоровья и судебной медицины это означает, что Минздрав России вправе конкретизировать признаки тяжести вреда, установленные УК РФ, с учетом современных медицинских знаний. Это соответствует постановлению КС РФ от 11 января 2024 г. № 1-П.

5. Связь с конституционными гарантиями

Определение имплицитно опирается на конституционные гарантии: - право на судебную защиту (ст. 46 Конституции РФ) — суд проверяет законность НПА; - принцип законности (ст. 15 Конституции РФ) — НПА должен соответствовать актам большей юридической силы; - принцип равенства (ст. 19 Конституции РФ) — единообразное применение норм о степени тяжести вреда; - право на справедливое судебное разбирательство — суд не связан доводами истца и проверяет законность НПА в полном объеме.

6. Сферы применения позиции в смежных категориях публично-правовых споров

Позиция ВС РФ применима к оспариванию подзаконных нормативных актов в следующих сферах: - Налоговое право — приказы ФНС России, детализирующие порядок применения налоговых норм; - Законодательство о госслужбе — приказы о порядке прохождения государственной службы, аттестации; - Избирательное право — приказы ЦИК России о порядке проведения выборов; - Миграционное право — приказы МВД России о порядке оформления документов; - Страховые взносы — приказы ФНС России о порядке расчета и уплаты; - Полицейская деятельность — приказы МВД России о порядке применения мер принуждения; - Судебно-экспертная деятельность — приказы о порядке проведения экспертиз в различных областях.

Во всех этих случаях суд должен проверять соответствие подзаконного акта закону, правовую определенность и ясность положений, отсутствие коррупциогенных факторов, опираясь на устоявшийся профессиональный консенсус в соответствующей сфере.

7. Значение для уголовного процесса и судебной медицины

Определение имеет особое значение для уголовного процесса, поскольку подтверждает, что Порядок определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, является обязательным при проведении судебно-медицинской экспертизы и квалификации преступлений. Это обеспечивает единообразие в применении уголовного закона и защищает обвиняемых от произвольной квалификации, но одновременно признает компетенцию медицинского сообщества в определении медицинских критериев тяжести вреда.