ВС подтвердил конституционность дистанционного электронного голосования

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР АПЕЛЛЯЦИОННОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА РФ ПО ДЕЛУ № АПЛ26-155

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № АПЛ26-155; Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации

Дата принятия: 22 июня 2026 г.

Состав Апелляционной коллегии: - Председательствующий: Зайцев В.Ю. - Члены коллегии: Зинченко И.Н., Киселева А.П. - Секретарь: Иванов В.Н. - Участие прокурора: Слободина С.А. (Генеральная прокуратура РФ)

Стороны спора: - Административный истец (апеллянт): Толстогузов Виктор Леонидович (гражданин РФ, избиратель, наблюдатель на выборах Губернатора Московской области) - Ответчик: Центральная избирательная комиссия Российской Федерации (ЦИК России)

Категория спора: Административное дело о защите избирательных прав; абстрактный нормоконтроль нормативного правового акта (оспаривание постановления ЦИК России)

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Краткая фабула

8 июня 2022 г. ЦИК России приняла постановление № 86/716-8, утвердившее Порядок дистанционного электронного голосования (ДЭГ) с использованием федеральных государственных информационных систем. Документ действует в редакции постановления ЦИК России от 23 июля 2025 г. № 205/1582-8. Толстогузов В.Л., являвшийся избирателем и наблюдателем на выборах Губернатора Московской области, назначенных на 10 сентября 2023 г., оспорил множество пунктов и подпунктов Порядка (всего 37 позиций), полагая, что они противоречат Федеральному закону от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» (далее — Закон об основных гарантиях избирательных прав), нарушают принципы тайны голосования, непосредственного голосования, допускают включение в число участников ДЭГ лиц, не являющихся избирателями, и создают уязвимости для манипуляций с результатами голосования.

Процессуальная история

Суд первой инстанции (Верховный Суд РФ, решение от 4 июня 2026 г., дело № АКПИ26-289): Суд первой инстанции отказал в удовлетворении административного искового заявления Толстогузова В.Л., признав, что оспариваемый Порядок принят правомочным органом (ЦИК России) при реализации установленных законом полномочий, в надлежащей форме, с соблюдением предусмотренной законом процедуры, и не содержит предписаний, противоречащих нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу. Суд установил, что оспариваемые положения Порядка согласуются с требованиями федерального законодателя, отражёнными в статье 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав и части 2 статьи 32 Конституции РФ.

Апелляционная инстанция (Апелляционная коллегия ВС РФ, определение от 22 июня 2026 г.): Толстогузов В.Л. подал апелляционную жалобу, в которой просил отменить решение суда первой инстанции и удовлетворить его требование. Он ссылался на то, что суд неверно определил предмет доказывания, поскольку он оспаривал Порядок не только в редакции, действовавшей на дату выборов 2023 г., но и в действующей редакции. Апелляционная коллегия, заслушав доклад судьи Зинченко И.Н., объяснения представителя истца Рыбина А.В., возражения представителей ЦИК России Сахарова С.Ф. и Овчинникова Н.И., а также заключение прокурора Слободина С.А. (полагавшего апелляционную жалобу необоснованной), оснований для удовлетворения жалобы не нашла.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Правовой конфликт возник между двумя позициями:

Позиция административного истца: Нормативное регулирование дистанционного электронного голосования, закреплённое в Порядке ЦИК России, содержит уязвимости и не обеспечивает конституционные гарантии избирательных прав граждан, в частности: не гарантирует тайну голосования; допускает включение в число участников ДЭГ лиц, не обладающих активным избирательным правом; не исключает произвольное вмешательство в учёт и подсчёт голосов; передаёт полномочия избирательных комиссий органам исполнительной власти и частным лицам; нарушает принцип непосредственного голосования; содержит технические уязвимости, позволяющие манипулировать результатами голосования; отсутствуют публичные механизмы контроля за проведением ДЭГ.
Позиция ЦИК России и суда первой инстанции: Постановление ЦИК России принято в пределах предоставленных полномочий, оспариваемые нормы не противоречат действующему законодательству, регулирующему избирательные права, и не нарушают избирательные права Толстогузова В.Л.

Принципиальное значение дела: Спор касается конституционно-правовой допустимости и надлежащего правового регулирования инновационного способа голосования (дистанционного электронного голосования), который является субсидиарным механизмом реализации активного избирательного права. Дело затрагивает баланс между развитием цифровых технологий в избирательном процессе и обеспечением фундаментальных конституционных гарантий избирательных прав (тайна голосования, всеобщее и равное избирательное право, непосредственность голосования, свобода волеизъявления).

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

Основной правовой вопрос:

Соответствуют ли оспариваемые положения Порядка дистанционного электронного голосования (пункты 1.2, 1.3, абзац первый пункта 1.4, подпункты 1–3, 5–9 пункта 1.6, пункт 2.1, абзац первый пункта 2.2, абзац первый пункта 2.3, пункты 2.4, 2.6, 2.8, 3.1, 3.2, 3.10, абзац первый пункта 4.1, пункты 4.2, 4.4, 5.1, 5.2, 6.1, 6.3, 6.4, 6.7, 6.9, 6.10, 7.3, 7.6–7.9, 9.4, абзац второй пункта 10.4, абзац третий пункта 10.6, пункт 10.7, абзац второй пункта 10.9, пункт 10.10), утверждённого постановлением ЦИК России от 8 июня 2022 г. № 86/716-8, нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, в частности Федеральному закону от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации»?

Производные вопросы:

Обеспечивает ли Порядок соблюдение принципа тайны голосования при проведении ДЭГ?
Содержит ли Порядок предписания, позволяющие лицам, не обладающим активным избирательным правом, принимать участие в ДЭГ?
Обеспечивает ли Порядок надлежащий контроль за подсчётом голосов и установлением итогов ДЭГ?
Нарушает ли Порядок принцип непосредственного голосования избирателя?
Соответствует ли Порядок требованиям пункта 13 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Апелляционная коллегия ВС РФ подтвердила позицию суда первой инстанции: оспариваемые положения Порядка дистанционного электронного голосования соответствуют требованиям федерального законодательства, в частности Закону об основных гарантиях избирательных прав, и не содержат предписаний, противоречащих нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу. Порядок в оспариваемой части не содержит норм, которые бы нарушали конституционные принципы избирательного права, закреплённые в части 2 статьи 32 Конституции РФ и статье 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав. ЦИК России при реализации делегированных федеральным законодателем правотворческих полномочий в сфере дистанционного электронного голосования не вышла за пределы требований, предъявляемых к нормативным правовым актам.

B. Развёрнутое обоснование

1. Правовая база регулирования дистанционного электронного голосования и полномочия ЦИК России

Суд исходил из того, что правовой основой регулирования отношений, в рамках которых реализуются конституционное право граждан Российской Федерации избирать (активное избирательное право) и право быть избранными (пассивное избирательное право), а также право участвовать в референдуме, является Закон об основных гарантиях избирательных прав, имеющий прямое действие и подлежащий применению на всей территории Российской Федерации (пункты 1 и 2 статьи 1 указанного закона).

Согласно пункту 13 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав порядок дистанционного электронного голосования с учётом требований к проведению дистанционного электронного голосования, установленных ЦИК России, должен содержать:

порядок и сроки подачи заявления об участии в дистанционном электронном голосовании и его отзыва, составления и использования списка участников дистанционного электронного голосования либо условия участия в дистанционном электронном голосовании без подачи такого заявления и порядок составления и использования списка принявших участие в дистанционном электронном голосовании;
порядок аутентификации и идентификации избирателя, участника референдума для участия в дистанционном электронном голосовании, предусматривающий проверку данных избирателя, участника референдума и их сопоставление с данными регистра избирателей, участников референдума;
порядок участия в дистанционном электронном голосовании избирателя, участника референдума;
порядок обеспечения возможности наблюдения при организации, осуществлении дистанционного электронного голосования и установлении его итогов с учётом особенностей такого голосования, а также порядок назначения наблюдателей;
порядок установления итогов дистанционного электронного голосования и их учёта при определении результатов выборов, референдума.

Суд установил, что ЦИК России обладает полномочиями на издание нормативных правовых актов в сфере дистанционного электронного голосования на основании: - пунктов 1, 4, 9, 13, 15 статьи 21 Закона об основных гарантиях избирательных прав; - пунктов 11, 13 статьи 28 Закона об основных гарантиях избирательных прав; - пункта 2 статьи 30 Закона об основных гарантиях избирательных прав; - пункта 11 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав; - статей 7–9, 32, 45, 49 Регламента ЦИК России, утверждённого постановлением ЦИК России от 28 июня 1995 г. № 7/46-П; - Порядка проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов в ЦИК России, утверждённого постановлением Комиссии от 24 ноября 2010 г. № 228/1503-5.

2. Определение дистанционного электронного голосования в законодательстве

Суд отметил, что Закон об основных гарантиях избирательных прав в подпункте 62 статьи 2 даёт определение понятия «дистанционное электронное голосование»: это голосование без использования бюллетеня, изготовленного на бумажном носителе, с использованием специального программного обеспечения, размещённого на специальном портале, доступ к которому через информационно-телекоммуникационные сети предоставляется на техническом устройстве избирателя, участника референдума.

Согласно пункту 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2023 г. № 24 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами административных дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» гражданин вправе принять участие в дистанционном электронном голосовании в установленном порядке.

3. Использование государственных информационных систем при проведении ДЭГ

Суд отклонил возражение Толстогузова В.Л. относительно использования при проведении дистанционного электронного голосования ЕПГУ (Единого портала государственных и муниципальных услуг) и других государственных информационных систем. Суд установил, что использование при проведении дистанционного электронного голосования ЕПГУ и других государственных информационных систем предусмотрено непосредственно Законом об основных гарантиях избирательных прав (пункт 20 статьи 20, пункты 1, 6, 8 статьи 64¹). В связи с этим применение при проведении ДЭГ вышеуказанных государственных информационных систем правомерно и не может рассматриваться как нарушающее права избирателя.

Согласно пункту 1 статьи 74 Закона об основных гарантиях избирательных прав при подготовке и проведении выборов, референдума, а также для осуществления иных полномочий комиссий по обеспечению избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации используется ГАС «Выборы» в порядке, предусмотренном данным федеральным законом, иными федеральными законами.

4. Процедура анонимизации и тайна голосования

Суд подтвердил, что процедура анонимизации предусмотрена самим Законом об основных гарантиях избирательных прав, а именно пунктом 16 статьи 64¹, который закрепляет, что в ходе дистанционного электронного голосования осуществляется процедура анонимизации, по завершении которой осуществляется переход к электронному бюллетеню и предоставляется возможность после ознакомления с необходимой информацией и порядком его заполнения осуществить волеизъявление путём проставления в электронном виде отметки в квадрате, относящемся к позиции, в пользу которой сделан выбор.

Суд установил, что приведённое в подпункте 1 пункта 1.6 Порядка понятие анонимизация не противоречит приведённой выше норме федерального закона.

5. Соответствие Порядка требованиям федерального законодателя

Суд пришёл к выводу, что оспариваемые положения Порядка в полной мере согласуются с определёнными федеральным законодателем предписаниями относительно порядка проведения дистанционного электронного голосования, не содержат каких-либо требований, отличных от предписаний федерального законодательства в рассматриваемой сфере.

Суд отметил, что Порядок, соответствуя указанным требованиям законодателя, помимо общих положений, регулирующих проведение дистанционного электронного голосования (раздел 1), содержит: - положения, определяющие правила подачи заявления об участии в дистанционном электронном голосовании; сроки подачи такого заявления и порядок его отзыва (раздел 2); - правила составления списка участников дистанционного электронного голосования, а также его использования (разделы 3, 7); - правила аутентификации и идентификации избирателя для участия в дистанционном электронном голосовании, предусматривающие проверку данных избирателя и их сопоставление с данными регистра избирателей (пункты 1.3, 1.6, 2.3, 2.6, 6.3, 6.4, 6.7–6.9); - правила участия избирателя в дистанционном электронном голосовании (пункты 1.3, 2.1 и раздел 6); - правила обеспечения наблюдения при организации, осуществлении дистанционного электронного голосования и установлении его итогов, а также порядок назначения наблюдателей (пункты 3.3, 7.1, раздел 10); - правила установления итогов дистанционного электронного голосования и их учёта при определении результатов выборов (разделы 7, 8).

6. Отсутствие противоречий с нормативными актами большей юридической силы

Суд установил, что каких-либо иных нормативных правовых актов, имеющих большую юридическую силу, которые бы иначе определяли порядок проведения дистанционного электронного голосования и которым бы противоречили оспоренные положения Порядка, не имеется.

Согласно пункту 1 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации основанием для признания нормативного правового акта не действующим полностью или в части является его несоответствие иному нормативному правовому акту, имеющему большую юридическую силу. Суд пришёл к выводу, что по настоящему административному делу такое основание для признания Порядка в оспариваемой части недействующим отсутствует.

7. Отсутствие предписаний, нарушающих принципы избирательного права

Суд установил, что ни одно из оспоренных положений Порядка не содержит в себе предписаний, умаляющих право гражданина без какой-либо дискриминации и без необоснованных ограничений голосовать и быть избранным на подлинных периодических выборах, проводимых избирательными органами на основе всеобщего и равного избирательного права при тайном голосовании и обеспечивающих свободное волеизъявление избирателей.

Суд отметил, что каких-либо предписаний, которые позволяли бы принимать участие в ДЭГ лицам, не обладающим активным избирательным правом на соответствующих выборах, или разрешали участие в дистанционном электронном голосовании от имени избирателей иных лиц, или же нарушали принципы свободного и добровольного участия в выборах и референдуме, в оспариваемых нормах Порядка не имеется.

8. Ясность и определённость технических терминов

Суд отклонил возражение о неопределённости оспариваемых норм. Использование в Порядке технических терминов (портал, информационно-телекоммуникационные сети, техническое устройство избирателя, объект информационно-коммуникационной инфраструктуры, идентификатор, ключ шифрования и другие) обусловлено предметом регулирования и не свидетельствует о неопределённости оспариваемых норм, которая объективно приводила бы к их неоднозначному толкованию.

Суд установил, что данных о том, что применение Порядка в указанной части на практике не соответствует его истолкованию, выявленному судом с учётом места данного акта в системе нормативных правовых актов, не имеется.

9. Прозрачность процедур и механизмы контроля

Суд отклонил утверждения административного истца об отсутствии прозрачности и публичных механизмов контроля. Утверждения административного истца относительно непрозрачности процедур, проводимых со списками участников дистанционного электронного голосования и их голосами, материалами дела не подтверждаются, носят предположительный характер, опровергаются нормами, содержащимися в разделах 3, 5, 7 и 8 Порядка, которые устанавливают чёткую и ясную процедуру как составления списка лиц, принимающих участие в дистанционном электронном голосовании, и контроля за подсчётом голосов участников дистанционного электронного голосования, так и составления данных об итогах дистанционного электронного голосования и учёта этих данных при определении результатов выборов.

Суд подчеркнул, что вопреки доводам Толстогузова В.Л. об отсутствии публичных механизмов контроля за дистанционным электронным голосовании в разделе 10 Порядка в соответствии с подпунктом 4 пункта 12 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав такой механизм закреплён. При этом суд отметил, что названным законом не предусмотрено обязательное включение в Порядок положений, касающихся доступа наблюдателей и иных участников избирательного процесса к документации, связанной с дистанционным электронным голосованием.

10. Разграничение между абстрактным нормоконтролем и проверкой фактических обстоятельств

Суд установил важное процессуальное ограничение: проверка фактических обстоятельств, касающихся реализации конкретного механизма дистанционного электронного голосования, законности тех или иных действий как ЦИК России, так и территориальной избирательной комиссии дистанционного электронного голосования в контексте указанных в административном иске событий и фактов, а равно проверка законности судебных решений не относится к установленным Федеральным конституционным законом от 5 февраля 2014 г. № 3-ФКЗ «О Верховном Суде Российской Федерации» полномочиям Верховного Суда Российской Федерации при рассмотрении административного дела в порядке абстрактного нормоконтроля в качестве суда первой инстанции.

11. Разграничение между целесообразностью регулирования и его конституционностью

Суд провёл чёткое разграничение между критикой целесообразности правового регулирования и оспариванием его конституционности. Утверждая в апелляционной жалобе о том, что ключевой проверкой системы ДЭГ должен быть контрольный подсчёт голосов по оригинальным спискам избирателей с личным подписями избирателей за получение бюллетеня и по оригинальным бюллетеням с текстом на общепонятном русском языке и волеизъявлением избирателей без шифрования, а сам избиратель должен иметь возможность проверить, правильно ли учтён его голос в качестве основы для подсчёта голосов, Толстогузов В.Л., по сути, критикует целесообразность действующего правового регулирования в рассматриваемой сфере.

Суд подчеркнул, что при разрешении дел в порядке абстрактного нормоконтроля Верховный Суд Российской Федерации решает исключительно вопросы права, а вопросы о целесообразности того или иного варианта регулирования с точки зрения необходимости внесения изменений в нормативный правовой акт не рассматривает.

12. Соблюдение принципов состязательности и равноправия сторон

Суд отклонил утверждение о нарушении принципа состязательности и равноправия сторон. С утверждением в апелляционной жалобе о несоблюдении судом первой инстанции принципа состязательности и равноправия сторон согласиться нельзя, поскольку из протокола судебного заседания следует, что Толстогузову В.Л. и его представителю Рыбину А.В. была предоставлена возможность довести до сведения суда и обосновать свою позицию по данному административному делу, их доводы в полной мере были рассмотрены судом при принятии решения.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Критерий разрешения спора

Суд применил критерий соответствия оспариваемого нормативного правового акта нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, предусмотренный пунктом 1 части 2 статьи 215 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации. Суд установил, что:

Оспариваемый Порядок принят правомочным органом (ЦИК России) в пределах предоставленных ему полномочий, установленных Законом об основных гарантиях избирательных прав, Регламентом ЦИК России и иными нормативными правовыми актами.
Оспариваемый Порядок принят в надлежащей форме и с соблюдением предусмотренной законом процедуры его принятия и опубликования.
Оспариваемые положения Порядка не противоречат нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, в частности Закону об основных гарантиях избирательных прав, Конституции РФ и постановлениям Пленума Верховного Суда РФ.
Оспариваемые положения Порядка соответствуют требованиям федерального законодателя, отражённым в пункте 13 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав.
Оспариваемые положения Порядка не содержат предписаний, нарушающих конституционные принципы избирательного права, закреплённые в части 2 статьи 32 Конституции РФ и статье 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав.

Указания нижестоящим судам и органам

Суд не дал специальных указаний нижестоящим судам или органам, поскольку дело рассматривалось в порядке абстрактного нормоконтроля. Однако суд подтвердил, что:

Суды при рассмотрении административных дел о защите избирательных прав должны различать между абстрактным нормоконтролем (проверкой соответствия нормативного правового акта актам большей юридической силы) и проверкой фактических обстоятельств реализации конкретного механизма голосования.
При разрешении дел в порядке абстрактного нормоконтроля суды решают исключительно вопросы права, а не вопросы целесообразности того или иного варианта регулирования.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Апелляционная коллегия Верховного Суда Российской Федерации определила:

Решение Верховного Суда Российской Федерации от 4 июня 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу Толстогузова Виктора Леонидовича — без удовлетворения.

Подписи: - Председательствующий: В.Ю. Зайцев - Члены коллегии: И.Н. Зинченко, А.П. Киселев

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Утверждение конституционности дистанционного электронного голосования как субсидиарного механизма реализации избирательных прав

Определение подтверждает конституционную допустимость дистанционного электронного голосования как инновационного способа реализации активного избирательного права граждан. Суд установил, что ДЭГ не противоречит конституционным принципам избирательного права (всеобщность, равенство, прямота, тайна голосования, свобода волеизъявления), закреплённым в части 2 статьи 32 Конституции РФ и статье 3 Закона об основных гарантиях избирательных прав.

Практическое значение: Это определение создаёт прочную правовую базу для развития и совершенствования системы ДЭГ в Российской Федерации. Органы исполнительной власти, избирательные комиссии и разработчики информационных систем получают подтверждение того, что ДЭГ является законным и конституционным способом голосования.

2. Разграничение между полномочиями ЦИК России и федерального законодателя

Определение чётко разграничивает полномочия ЦИК России и федерального законодателя в сфере регулирования дистанционного электронного голосования. Суд установил, что:

Федеральный законодатель определяет общие принципы и требования к проведению ДЭГ (статья 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав).
ЦИК России издаёт нормативные правовые акты, детализирующие и конкретизирующие эти требования в соответствии с делегированными ей полномочиями.

Практическое значение: Это разграничение позволяет ЦИК России оперативно адаптировать Порядок ДЭГ к развитию технологий и практике проведения выборов, не требуя каждый раз внесения изменений в федеральное законодательство.

3. Подтверждение правомерности использования государственных информационных систем

Определение подтверждает правомерность использования при проведении ДЭГ ЕПГУ, ЕСИА, ГАС «Выборы» и других государственных информационных систем, поскольку это предусмотрено непосредственно Законом об основных гарантиях избирательных прав (пункты 1, 6, 8 статьи 64¹, пункт 20 статьи 20).

Практическое значение: Это подтверждение позволяет органам исполнительной власти и избирательным комиссиям уверенно использовать существующую инфраструктуру государственных информационных систем для проведения ДЭГ, не опасаясь судебных оспариваний.

4. Утверждение процедуры анонимизации как гарантии тайны голосования

Определение подтверждает, что процедура анонимизации, предусмотренная Порядком, соответствует требованиям федерального закона и обеспечивает тайну голосования. Суд установил, что процедура анонимизации предусмотрена пунктом 16 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав и направлена на разрыв связи между персональными данными избирателя и результатом его волеизъявления.

Практическое значение: Это подтверждение позволяет разработчикам системы ДЭГ и избирательным комиссиям уверенно применять процедуру анонимизации как ключевой механизм обеспечения тайны голосования при ДЭГ.

5. Разграничение между абстрактным нормоконтролем и проверкой фактических обстоятельств

Определение чётко разграничивает между абстрактным нормоконтролем (проверкой соответствия нормативного правового акта актам большей юридической силы) и проверкой фактических обстоятельств реализации конкретного механизма голосования. Суд установил, что при рассмотрении дел в порядке абстрактного нормоконтроля Верховный Суд решает исключительно вопросы права, а не вопросы целесообразности регулирования или проверку фактических обстоятельств конкретного голосования.

Практическое значение: Это разграничение имеет важное значение для понимания пределов судебного контроля над нормативными правовыми актами. Оно указывает на то, что критика целесообразности того или иного варианта регулирования не может служить основанием для признания нормативного правового акта недействующим в порядке абстрактного нормоконтроля.

6. Подтверждение наличия механизмов наблюдения и контроля

Определение подтверждает, что Порядок содержит механизмы наблюдения и контроля за проведением ДЭГ, предусмотренные разделом 10 Порядка и соответствующие требованиям пункта 12 статьи 64¹ Закона об основных гарантиях избирательных прав. Суд установил, что наблюдатели имеют право:

осуществлять наблюдение в помещении территориальной комиссии ДЭГ;
получать доступ к отдельному узлу распределённой базы данных ПТК ДЭГ;
осуществлять самостоятельную запись проверочных транзакций;
контролировать неизменность и сохранность результатов волеизъявления;
контролировать достоверность установления итогов ДЭГ.

Практическое значение: Это подтверждение позволяет наблюдателям, избирательным комиссиям и общественным организациям уверенно использовать предусмотренные Порядком механизмы наблюдения и контроля.

7. Анти-абузивная оговорка: различие между критикой целесообразности и оспариванием конституционности

Определение содержит важную анти-абузивную оговорку, которая предотвращает использование процедуры абстрактного нормоконтроля для оспаривания целесообразности того или иного варианта правового регулирования. Суд установил, что:

Административный истец, по сути, критикует целесообразность действующего правового регулирования, а не его конституционность.
Предложения административного истца о внесении дополнений в Порядок (например, о контрольном подсчёте голосов по оригинальным спискам и бюллетеням) не являются основанием для признания Порядка недействующим.
При разрешении дел в порядке абстрактного нормоконтроля суды решают исключительно вопросы права, а не вопросы целесообразности.

Практическое значение: Эта оговорка предотвращает превращение процедуры абстрактного нормоконтроля в инструмент для оспаривания любого нормативного правового акта, с которым истец не согласен по соображениям целесообразности. Она укрепляет стабильность правового регулирования и предотвращает чрезмерное судебное вмешательство в нормотворческую деятельность органов исполнительной власти.

8. Гармонизация с позициями Пленума Верховного Суда РФ

Определение гармонизируется с позицией Пленума Верховного Суда РФ, выраженной в пункте 22 постановления Пленума ВС РФ от 27 июня 2023 г. № 24 «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении судами административных дел о защите избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации». Пленум установил, что гражданин вправе принять участие в дистанционном электронном голосовании в установленном порядке.

Практическое значение: Это гармонизация обеспечивает единообразное применение судами норм, регулирующих ДЭГ, и предотвращает противоречивую практику.

9. Последствия для различных участников избирательного процесса

Для ЦИК России и избирательных комиссий: - Подтверждение правомерности Порядка ДЭГ позволяет им уверенно применять его при проведении выборов и референдумов. - Возможность совершенствования Порядка в соответствии с развитием технологий и практики.

Для избирателей: - Подтверждение конституционности ДЭГ как способа реализации активного избирательного права. - Гарантия того, что при проведении ДЭГ соблюдаются конституционные принципы избирательного права (тайна голосования, свобода волеизъявления, равенство избирательных прав).

Для наблюдателей: - Подтверждение наличия механизмов наблюдения и контроля за проведением ДЭГ. - Возможность эффективного осуществления функций наблюдения и контроля.

Для разработчиков информационных систем: - Подтверждение правомерности использования технических средств и методов, предусмотренных Порядком (шифрование, анонимизация, распределённые базы данных и т.д.). - Возможность развития и совершенствования технологии ДЭГ.

Для органов исполнительной власти: - Подтверждение правомерности использования государственных информационных систем (ЕПГУ, ЕСИА, ГАС «Выборы») при проведении ДЭГ. - Возможность оптимизации использования государственной информационной инфраструктуры.

10. Сферы применения позиции за пределами банкротства и конкретной категории

Хотя данное определение касается избирательного права и дистанционного электронного голосования, его методологическое значение выходит за пределы этой сферы:

Применение в сфере административного права: - Определение устанавливает важный принцип разграничения между абстрактным нормоконтролем и проверкой фактических обстоятельств, который применим при рассмотрении любых дел о признании нормативных правовых актов недействующими.

Применение в сфере цифровизации государственных услуг: - Определение подтверждает правомерность использования государственных информационных систем и цифровых технологий при реализации конституционных прав граждан, что имеет значение для развития электронного правительства и цифровизации государственных услуг.

Применение в сфере защиты прав граждан: - Определение устанавливает важный принцип, согласно которому критика целесообразности того или иного варианта правового регулирования не может служить основанием для признания нормативного правового акта недействующим, если этот акт соответствует конституции и федеральному законодательству.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Апелляционное определение Верховного Суда РФ от 22 июня 2026 г. по делу № АПЛ26-155 представляет собой важное судебное решение, которое подтверждает конституционность и правомерность дистанционного электронного голосования как субсидиарного механизма реализации активного избирательного права граждан Российской Федерации.

Суд установил, что Порядок дистанционного электронного голосования, утверждённый ЦИК России, соответствует требованиям Закона об основных гарантиях избирательных прав, Конституции РФ и не содержит предписаний, нарушающих конституционные принципы избирательного права. Определение также чётко разграничивает между абстрактным нормоконтролем (проверкой соответствия нормативного правового акта актам большей юридической силы) и проверкой фактических обстоятельств реализации конкретного механизма голосования, а также между критикой целесообразности правового регулирования и оспариванием его конституционности.

Практическое значение определения состоит в том, что оно создаёт прочную правовую базу для развития и совершенствования системы ДЭГ в Российской Федерации, подтверждает правомерность использования государственных информационных систем при проведении ДЭГ, и устанавливает важные методологические принципы для судебного контроля над нормативными правовыми актами в сфере избирательного права и административного права в целом.