ВС РФ: для оспаривания сделки в банкротстве по п. 2 ст. 61.2 нужно доказать реальный вред, а не только неплатежеспособность

ПО ДЕЛУ О НЕДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ СОГЛАШЕНИЙ О ЗАЧЕТЕ В БАНКРОТСТВЕ

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № А40-187996/2019; Определение СКЭС ВС РФ № 305-ЭС21-25158 (12) от 6 февраля 2025 г.

Дата принятия: Резолютивная часть объявлена 27 января 2025 г.; полный текст изготовлен 6 февраля 2025 г.

Состав СКЭС: - Председательствующий судья: Шилохвост О.Ю. - Судьи: Букина И.А. (судья-докладчик), Зарубина Е.Н.

Стороны спора: - Общество «ИФСК «АРКС» — ответчик по делу о банкротстве, заявитель кассационной жалобы (контролирующее лицо, кредитор по встречным требованиям) - Общество «АРКС Гидрострой» — должник, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве - Конкурсный управляющий — истец по обособленному спору о признании сделок недействительными

Категория спора: Банкротный обособленный спор о недействительности сделок, совершённых должником в целях причинения вреда кредиторам (ст. 61.2 Закона о банкротстве).

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Краткая фабула

Общество «АРКС Гидрострой» (должник) заключило договор от 13 ноября 2014 г. № 1508/01 с обществом «ИФСК «АРКС» (контролирующее лицо), предусматривавший гарантийное удержание в размере 543 034 093 руб. 59 коп. После возбуждения дела о банкротстве должника конкурсный управляющий обнаружил, что между должником и обществом «ИФСК «АРКС» заключено шесть соглашений о зачете взаимных требований в период с 31 марта по 31 декабря 2018 г., которыми прекращены обязательства на общую сумму 363 428 250 руб. 84 коп. Конкурсный управляющий оспорил эти сделки как совершённые в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве), ссылаясь на то, что на момент подписания соглашений должник уже отвечал признаку неплатежеспособности.

Решения нижестоящих инстанций

Арбитражный суд города Москвы (определение от 12 декабря 2023 г.): Удовлетворил требования конкурсного управляющика. Исходил из того, что оспариваемые сделки совершены заинтересованным лицом с целью причинения имущественного вреда кредиторам, поскольку на даты подписания соглашений должник уже отвечал признаку неплатежеспособности. Отклонил доводы ответчика о сальдировании встречных обязательств, указав, что данная позиция применяется при оспаривании сделок по основанию предпочтительности (ст. 61.3 Закона о банкротстве), а не по п. 2 ст. 61.2. Признал соглашения недействительными и применил последствия недействительности в виде возврата сторон в первоначальное положение.

Девятый арбитражный апелляционный суд (постановление от 8 апреля 2024 г.): Отменил определение суда первой инстанции и принял новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего. Исходил из недоказанности юридически значимого факта причинения имущественного вреда кредиторам должника в результате совершения оспариваемых сделок. Отметил, что реальность имевшихся у должника обязательств, которые были погашены в результате зачетов, никем из сторон под сомнение не ставилась.

Арбитражный суд Московского округа (постановление от 10 июля 2024 г.): Отменил постановление суда апелляционной инстанции и оставил в силе определение суда первой инстанции, поддержав выводы суда первой инстанции.

Основание передачи в коллегию

Общество «ИФСК «АРКС» подало кассационную жалобу в ВС РФ, прося отменить судебные акты судов первой и кассационной инстанций и оставить в силе постановление суда апелляционной инстанции. Определением ВС РФ от 12 декабря 2024 г. кассационная жалоба вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании СКЭС.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Спор возник между двумя подходами к квалификации соглашений о зачете взаимных требований в контексте банкротства:

1. Позиция суда первой инстанции и суда округа: Соглашения о зачете, заключённые в условиях неплатежеспособности должника с заинтересованным лицом, могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (сделки, совершённые в целях причинения вреда кредиторам) на основании одного лишь факта совершения их в условиях признаков неплатежеспособности должника.

2. Позиция суда апелляционной инстанции: Для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2 необходимо доказать фактическое причинение вреда конкурсной массе, а не только предпочтительное погашение требований отдельного кредитора. Доводы конкурсного управляющика о причинении вреда приоритетным удовлетворением требования фактически означают предпочтительное погашение, что соответствует диспозиции ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Принципиальное значение: Дело имеет принципиальное значение для разграничения оснований оспаривания сделок в банкротстве — между специальным составом недействительности сделок с предпочтением (ст. 61.3) и общим составом сделок, совершённых в целях причинения вреда (п. 2 ст. 61.2). Неправильное применение этих норм может привести к размыванию специального состава ст. 61.3 и нарушению баланса интересов кредиторов и контролирующих лиц.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

Основной вопрос: Может ли соглашение о зачете взаимных требований, заключённое должником с заинтересованным лицом в условиях неплатежеспособности, быть признано недействительным по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве (как сделка, совершённая в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов) на основании одного лишь факта совершения в условиях признаков неплатежеспособности, без доказывания фактического причинения вреда конкурсной массе?

Производный вопрос: Является ли предпочтительное погашение требований отдельного кредитора посредством зачета самостоятельным основанием для применения п. 2 ст. 61.2, или такие действия должны квалифицироваться как сделки с предпочтением (ст. 61.3) с соответствующими сроками давности и условиями оспаривания?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Верховный Суд РФ отвергнул позицию суда первой инстанции и суда округа. Суд установил, что для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать наличие трёх необходимых элементов: (1) направленность сделки на причинение вреда имущественным правам кредиторов; (2) осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели; (3) фактическое причинение вреда в результате совершения сделки. Одного лишь факта совершения сделки в условиях неплатежеспособности должника недостаточно. Суд апелляционной инстанции правомерно вывел, что конкурсный управляющий не доказал факт причинения вреда имущественным правам кредиторов, что является основанием для отказа в удовлетворении требований.

B. Развёрнутое обоснование

1. Специальные составы недействительности в Законе о банкротстве и их функциональное разграничение

Верховный Суд подчеркнул, что Закон о банкротстве закрепляет два специальных правовых механизма оспаривания сделок: статья 61.2 (сделки, совершённые в целях причинения вреда) и статья 61.3 (сделки с предпочтением). Каждый из этих составов содержит: - специальные (характерные для каждого вида сделок) основания оспаривания; - презумпции, выравнивающие процессуальные возможности сторон обособленного спора; - ретроспективные периоды глубины проверки, исчисляемые по общему правилу от даты принятия заявления о признании должника банкротом.

Это разграничение имеет целью обеспечить баланс между защитой интересов конкурсных кредиторов и защитой прав контрагентов должника.

2. Необходимые элементы недействительности подозрительной сделки по п. 2 ст. 61.2

Суд установил, что необходимыми элементами недействительности подозрительной сделки, указанной в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, являются: - направленность сделки на причинение вреда имущественным правам кредиторов; - осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели; - фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

Суд подчеркнул, что квалифицирующим признаком таких сделок является именно наличие вреда кредиторам, умаление конкурсной массы в той или иной форме. Положения ст. 61.2 необходимы, в первую очередь, для того, чтобы посредством аннулирования подозрительных сделок ликвидировать последствия вреда, причиненного кредиторам должника после вывода активов последнего.

3. Анализ доводов конкурсного управляющего и их переквалификация

Суд проанализировал позицию конкурсного управляющего, который утверждал, что вред выражался в том, что заинтересованная организация (общество «ИФСК «АРКС»), предвидя возможность наступления банкротства должника, произвела зачет встречных требований во избежание необходимости последующей подачи заявления о включении своих требований в реестр на общих основаниях.

Суд отметил, что конкурсный управляющий подтверждал факт наличия встречного предоставления в пользу должника, не заявляя о его неравноценности. Более того, суд указал, что конкурсный управляющий не заявлял доводов о том, что такие сделки представляли собой возврат контролирующим лицом предоставленного должнику в условиях его имущественного кризиса компенсационного финансирования (со ссылкой на определение СКЭС от 26 июня 2024 г. № 302-ЭС23-30103 (1,2)).

4. Критика позиции суда первой инстанции

Суд критически оценил подход суда первой инстанции, который, удовлетворяя требования конкурсного управляющего, ограничился установлением обстоятельств совершения оспариваемых сделок в отношении заинтересованного лица в условиях наличия на стороне должника признаков неплатежеспособности, не сделав выводов о том, в чем выражался ущерб от их совершения. Это означало, что суд первой инстанции не установил третий необходимый элемент — фактическое причинение вреда.

5. Правомерность вывода суда апелляционной инстанции о переквалификации

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, сделал правомерный вывод о том, что приведенные конкурсным управляющим в обоснование предъявленного требования доводы фактически означают предпочтительное погашение требований ответчика, что соответствует диспозиции состава недействительности, предусмотренного пунктом 1 статьи 61.3 Закона о банкротстве.

6. Проблема обхода специального состава ст. 61.3

Верховный Суд подчеркнул критическую проблему: ссылка конкурсного управляющего на причинение вреда приоритетным удовлетворением требования общества «ИФСК «АРКС» фактически направлена на обход указанного специального состава недействительности, так как оказание предпочтения отдельному кредитору само по себе еще не свидетельствует о причинении конкурсной массе (иным кредиторам) вреда.

Суд указал на логическое следствие неправильного применения норм: В противном случае специальный состав недействительности, предусмотренный статьей 61.3 Закона о банкротстве, был бы лишен смысла, будучи полностью поглощенным положениями статьи 61.2 данного Закона, что очевидно не соответствует целям законодательного регулирования (со ссылкой на определение СКЭС от 23 июня 2021 г. № 305-ЭС19-17221(2)).

7. Итоговый вывод о недоказанности необходимого условия

Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к правомерному выводу о недоказанности конкурсным управляющим одного из необходимых условий признания спорной сделки недействительной по правилам п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а именно факта причинения вреда имущественным правам кредиторов, что является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

8. Процессуальное основание отмены

Верховный Суд указал, что в обжалуемом постановлении суда округа содержатся нарушения норм права, которые повлияли на исход рассмотрения дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов ответчика в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. На этом основании постановление суда округа подлежит отмене на основании ч. 1 ст. 291.11 Арбитражного процессуального кодекса РФ.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Конкретный критерий, применённый к делу

Верховный Суд применил трёхэлементный тест для оценки недействительности сделки по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве:

1. Направленность сделки на причинение вреда — должна быть доказана конкретная цель причинить вред имущественным правам кредиторов, а не просто совершение сделки в условиях неплатежеспособности.

2. Осведомленность контрагента об этой цели — другая сторона должна была знать о противоправной цели.

3. Фактическое причинение вреда — необходимо доказать реальное умаление конкурсной массы, а не просто предпочтительное удовлетворение требований отдельного кредитора.

В данном деле конкурсный управляющий не доказал третий элемент — фактическое причинение вреда конкурсной массе. Напротив, он подтверждал наличие встречного предоставления в пользу должника и не заявлял о его неравноценности. Его доводы о причинении вреда фактически означали предпочтительное погашение требований, что является предметом регулирования ст. 61.3, а не п. 2 ст. 61.2.

Указания нижестоящим судам

Верховный Суд не дал специальных указаний нижестоящим судам, так как дело разрешено окончательно путём отмены постановления суда округа и оставления в силе постановления суда апелляционной инстанции об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего.

Распределение обязанностей

Постановлением суда апелляционной инстанции от 8 апреля 2024 г. требования конкурсного управляющика об оспаривании соглашений о зачете отклонены. Соглашения остаются действительными, и стороны остаются в том положении, в котором они находились после их исполнения.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации:

ОПРЕДЕЛИЛА:

1. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 10 июля 2024 г. по делу № А40-187996/2019 отменить.

2. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 8 апреля 2024 г. по тому же делу оставить в силе.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Смена методологии: от формального к субстанциальному подходу

Определение СКЭС отвергает формальный подход, при котором одного лишь факта совершения сделки в условиях неплатежеспособности должника было бы достаточно для признания её недействительной по п. 2 ст. 61.2. Суд установил субстанциальный подход, требующий доказывания фактического причинения вреда конкурсной массе. Это означает, что конкурсный управляющий должен не только указать на признаки неплатежеспособности, но и доказать, что сделка реально умалила конкурсную массу или лишила кредиторов возможности получить удовлетворение.

2. Гармонизация с другими позициями ВС РФ

Определение ссылается на две предыдущие позиции СКЭС:

• Определение от 26 июня 2024 г. № 302-ЭС23-30103 (1,2) — о возможности оспаривания сделок, представляющих собой возврат контролирующим лицом предоставленного должнику в условиях его имущественного кризиса компенсационного финансирования. Суд отметил, что конкурсный управляющий не заявлял таких доводов в данном деле.

• Определение от 23 июня 2021 г. № 305-ЭС19-17221(2) — о том, что специальный состав ст. 61.3 не должен быть поглощен положениями ст. 61.2, так как это не соответствует целям законодательного регулирования.

Таким образом, СКЭС обеспечивает внутреннюю согласованность судебной практики по применению различных оснований оспаривания сделок в банкротстве.

3. Последствия для арбитражных управляющих

Для конкурсных управляющих определение устанавливает повышенные требования к доказыванию при оспаривании сделок по п. 2 ст. 61.2:

• Необходимо не только указать на признаки неплатежеспособности должника на момент совершения сделки, но и доказать конкретный вред, который причинила сделка конкурсной массе.
• Если доводы управляющего фактически означают предпочтительное погашение требований отдельного кредитора, суд переквалифицирует основание оспаривания на ст. 61.3, что влечёт применение иных сроков давности и условий.
• Наличие встречного предоставления в пользу должника и его равноценность могут свидетельствовать об отсутствии вреда.

4. Последствия для кредиторов и контролирующих лиц

Для контролирующих лиц и кредиторов определение обеспечивает защиту от необоснованного оспаривания сделок:

• Сделки, совершённые в условиях неплатежеспособности, но не причинившие вреда конкурсной массе (например, зачеты с равноценными встречными предоставлениями), не могут быть оспорены по п. 2 ст. 61.2.
• Контролирующие лица получают возможность защищаться, указывая на отсутствие фактического вреда, а не только на формальные основания.
• Баланс между защитой интересов кредиторов и защитой прав контрагентов должника восстанавливается путём разграничения оснований оспаривания.

5. Анти-абузивные оговорки суда

Суд содержит явную анти-абузивную оговорку: ссылка конкурсного управляющего на причинение вреда приоритетным удовлетворением требования фактически направлена на обход специального состава недействительности, предусмотренного ст. 61.3. Это означает, что суды должны быть внимательны к попыткам переквалификации оснований оспаривания и применять принцип substancia non forma (субстанция, а не форма).

6. Сферы применения позиции за пределами банкротства

Хотя определение касается конкретно банкротного спора, его методология может быть применена и в других контекстах:

• При оспаривании сделок по общим основаниям ГК РФ (ст. 168 и далее) — требование доказывания фактического вреда, а не только формальных признаков недействительности.
• При анализе сделок контролирующих лиц — различие между сделками, причинившими вред, и сделками, которые просто предпочли одного кредитора другому.
• При применении принципа pari passu в конкурсном праве — защита равного обращения кредиторов от обхода специальных механизмов оспаривания.

7. Значение для унификации практики

Определение имеет высокое значение для унификации судебной практики по применению ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. До этого определения суды нередко применяли п. 2 ст. 61.2 как «универсальное» основание для оспаривания любых сделок, совершённых в условиях неплатежеспособности, что размывало специальный состав ст. 61.3. Определение СКЭС устанавливает чёткие критерии разграничения и требует от судов более внимательного анализа фактических обстоятельств.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Определение СКЭС от 6 февраля 2025 г. № 305-ЭС21-25158 (12) представляет собой важный прецедент в развитии судебной практики по применению механизмов оспаривания сделок в банкротстве. Суд установил, что для признания сделки недействительной по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве необходимо доказать не только совершение её в условиях неплатежеспособности должника, но и фактическое причинение вреда имущественным правам кредиторов. Это требование обеспечивает баланс между защитой интересов конкурсных кредиторов и защитой прав контрагентов должника, а также предотвращает обход специальных составов недействительности, предусмотренных ст. 61.3 Закона о банкротстве.

Определение имеет высокое практическое значение для конкурсных управляющих, кредиторов, контролирующих лиц и судов, так как устанавливает чёткие критерии разграничения оснований оспаривания сделок и требует от судов более внимательного анализа фактических обстоятельств при применении норм о недействительности сделок в банкротстве.