ВС РФ: взятки и коррупционные доходы подлежат обращению в казну через гражданский суд

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № 36-КГПР26-2-К2, Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

Дата: 30 июня 2026 г.

Состав СКГД: - Председательствующий: Петрушкин В.А. - Судьи: Горшков В.В., Марьина А.Н. (судья-докладчик)

Стороны: - Истец: Исполняющий обязанности прокурора Ленинского района г. Смоленска (орган публичной власти, действующий в интересах Российской Федерации в лице Социального фонда России) - Ответчик: Воронин Владимир Николаевич (гражданин, осужденный за коррупционные преступления) - Третье лицо: Елисеев (Максоцкий) Евгений Игоревич (гражданин, соучастник коррупционных действий)

Категория спора: Деликтный (возмещение вреда государству вследствие коррупционных правонарушений); применение последствий недействительности ничтожных сделок; антикоррупционный иск прокурора

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо требований истца:

Прокурор Ленинского района г. Смоленска обратился в суд с исковым заявлением о применении последствий недействительности ничтожных сделок и взыскании с Воронина В.Н. в пользу Российской Федерации денежных средств на сумму 161 500 руб. В обоснование иска указано, что по вступившему в законную силу приговору Ленинского районного суда г. Смоленска от 3 октября 2022 г. (с учетом апелляционного определения Смоленского областного суда от 30 ноября 2022 г.) Воронин В.Н., являясь представителем власти (сотрудником ФКУ СИЗО УФСИН России), признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 291², ч. 3 ст. 290 УК РФ (получение взяток) по 11 эпизодам. Уголовным приговором установлено, что Воронин В.Н. получил от Елисеева (Максоцкого) Е.И. денежные средства в общей сумме 161 500 руб. в период с марта по июнь 2021 г. в обмен на передачу осужденному спиртных напитков в камеру СИЗО. Денежные средства в уголовном судопроизводстве конфискованы не были.

Возражения ответчика:

Ответчик оспаривал требования прокурора, ссылаясь на отсутствие специальной нормы права, позволяющей применить такое последствие недействительности ничтожных сделок, как обращение полученных по ним денежных средств в доход государства.

Решение первой инстанции (Шумячский районный суд Смоленской области, 20 февраля 2024 г.):

Требования прокурора удовлетворены. Суд применил последствия недействительности ничтожных сделок по передаче денежного вознаграждения в виде взяток, совершенных между Ворониным В.Н. и Максоцким (Елисеевым) Е.И., и взыскал с Воронина В.Н. в пользу Российской Федерации денежные средства в сумме 161 500 руб., а также в доход местного бюджета — государственную пошлину в размере 4 430 руб. Суд руководствовался ст. 153, 167, 169 ГК РФ, ст. 104¹ УК РФ и п. 85 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25.

Постановление апелляции (Смоленский областной суд):

Апелляционное определение от 27 августа 2024 г. отменило решение суда первой инстанции и отказало в удовлетворении требований прокурора, указав на отсутствие специальной нормы права, позволяющей применить такое последствие недействительности ничтожных сделок.

Затем 25 марта 2025 г. судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда удовлетворила представление прокурора о пересмотре апелляционного определения от 27 августа 2024 г. по новым обстоятельствам и отменила его, назначив апелляционную жалобу Воронина В.Н. к рассмотрению.

Апелляционным определением от 27 мая 2025 г. решение Шумячского районного суда от 20 февраля 2024 г. отменено, в удовлетворении требований прокурора отказано.

Постановление кассации (Второй кассационный суд общей юрисдикции, 18 ноября 2025 г.):

Определением кассационного суда апелляционное определение от 27 мая 2025 г. оставлено без изменения.

Обращение в ВС РФ:

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации Ткачев И.В. подал кассационное представление об отмене апелляционного определения от 27 мая 2025 г. и определения кассационного суда от 18 ноября 2025 г. как незаконных. Определением судьи ВС РФ Марьина А.Н. от 28 мая 2026 г. кассационное представление с делом передано для рассмотрения в судебном заседании СКГД ВС РФ.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Сущность конфликта:

Спор возник между интересом государства (Российской Федерации) в возмещении вреда, причиненного коррупционными действиями должностного лица, и вопросом о правовом механизме такого возмещения. Конкретно: может ли суд в порядке гражданского судопроизводства по иску прокурора обратить в доход Российской Федерации денежные средства, полученные должностным лицом в виде взятки, если эти средства не были конфискованы в уголовном процессе?

Нижестоящие суды (апелляция и кассация) исходили из того, что действующая редакция ст. 169 ГК РФ требует наличия специального указания в законе на возможность взыскания в доход государства полученного по антисоциальной сделке, и такого указания они не нашли. Прокурор же настаивал на том, что коррупционные действия по определению противоречат основам правопорядка и нравственности, а потому сделки, опосредующие такие действия, подлежат применению последствий ст. 167 ГК РФ с возможностью взыскания в доход государства.

Категория проблемы: Материально-правовая (толкование норм ГК РФ о недействительности сделок и последствиях такой недействительности) в сочетании с публично-правовой (противодействие коррупции, защита интересов государства).

Почему дело передано на коллегию:

Дело содержит вопрос принципиального значения о применении гражданского законодательства в целях противодействия коррупции, требующий единообразного толкования норм ГК РФ и согласования их с конституционными принципами, международными обязательствами Российской Федерации и позициями Конституционного Суда РФ.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Может ли суд в порядке гражданского судопроизводства по иску прокурора обратить в доход Российской Федерации денежные средства, полученные должностным лицом в виде взятки, если эти средства не были конфискованы в уголовном процессе?

2. Требует ли ст. 169 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ) наличие специального указания в законе на возможность взыскания в доход государства полученного по сделке, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, или такая возможность вытекает из самой природы антисоциальной сделки в контексте противодействия коррупции?

3. Какова роль гражданского судопроизводства в реализации антикоррупционной политики государства, когда уголовное судопроизводство не привело к конфискации имущества?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ занимает позицию, что любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства. Суд в порядке гражданского судопроизводства по иску прокурора вправе обратить в доход Российской Федерации денежные средства, полученные должностным лицом в виде взятки, на основании ст. 169 ГК РФ (сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности) в сочетании с подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ и антикоррупционным законодательством, даже если эти средства не были конфискованы в уголовном процессе.

B. Развёрнутое обоснование

1. Конституционная основа и международные обязательства

Судебная коллегия исходит из того, что согласно ст. 15 Конституции РФ Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).

Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. (Федеральный закон от 8 марта 2006 г. № 40-ФЗ). Согласно п. 1 ст. 12 Конвенции каждое государство-участник принимает меры по предупреждению коррупции и установлению эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие гражданско-правовых, административных или уголовных санкций. В п. 1 ст. 31 Конвенции закреплено, что каждое государство-участник принимает такие меры, какие могут потребоваться для обеспечения возможности конфискации доходов от преступлений, признанных таковыми в соответствии с данной конвенцией.

Рекомендации по совершенствованию законодательства государств-участников СНГ в сфере противодействия коррупции от 23 ноября 2012 г. (постановление № 38-17 Межпарламентской Ассамблеи СНГ) предусматривают, что в законодательстве государства должно быть установлено требование об обязательности устранения последствий коррупционных правонарушений, в том числе определены гражданско-правовые средства защиты лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции (п. 4.8).

2. Позиция Конституционного Суда РФ

СКГД ВС РФ опирается на определение Конституционного Суда РФ от 24 июня 2021 г. № 1177-О, в котором КС РФ указал, что ратификация Конвенции ООН против коррупции не означает, что Российская Федерация не вправе ввести в правовое регулирование изъятие незаконных доходов или имущества, приобретенного на них, не в качестве уголовно-правовой санкции, а в качестве специальной меры, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения.

Согласно постановлениям КС РФ от 29 ноября 2016 г. № 26-П и от 9 января 2019 г. № 1-П, определению от 6 июня 2017 г. № ПбЗ-О, обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы, относится к особым правовым мерам, применяемым в случае нарушения лицами, выполняющими публичные функции, антикоррупционного законодательства и направленным на эффективное противодействие коррупции и защиту конституционно значимых ценностей.

Особое значение имеет постановление КС РФ от 31 октября 2024 г. № 49-П по делу о проверке конституционности ст. 195, 196, п. 1 ст. 197, п. 1 и абзаца второго п. 2 ст. 200, абзаца второго ст. 208 ГК РФ. В этом постановлении КС РФ указал, что федеральным законодателем создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных на то прокуроров в доход Российской Федерации имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (ст. 169 и подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») (п. 3.1).

КС РФ в п. 3.2 постановления № 49-П отметил, что многообразие деяний коррупционной направленности и их повышенная латентность обусловливают необходимость не только количественно сопоставлять доходы лица, занимающего (занимавшего) публично значимую должность, и членов его семьи с расходами, но и выяснять обстоятельства злоупотребления полномочиями, возникновения конфликта интересов, принятия правонарушителем разного рода мер, имеющих целью сокрытие таких действий.

Поэтому в основание требований прокуроров об обращении в доход Российской Федерации имущества может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением этим лицом конкретных деяний коррупционной направленности. Фактически речь идет об обращении в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с нормами подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ и Федерального закона «О противодействии коррупции» (п. 3.2).

В соответствии с п. 5.3 постановления КС РФ № 49-П, в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке (в связи с прекращением уголовного преследования по нереабилитирующим основаниям, сокрытием имущества от взыскания и др.) либо когда совершенное деяние коррупционной направленности не получало уголовно-правовой квалификации, вопрос об обращении имущества в доход Российской Федерации может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора.

Кроме того, в определении КС РФ от 27 июня 2023 г. № 1660-О об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Семениченко А.П. КС РФ указал, что предусмотренное ст. 169 ГК РФ правило о том, что в случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом, не является мерой уголовно-правового характера и не равнозначно штрафу как виду уголовного наказания.

3. Федеральное антикоррупционное законодательство

Согласно ст. 2 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» правовую основу противодействия коррупции составляют Конституция РФ, федеральные конституционные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации, данный закон и другие федеральные законы, нормативные правовые акты Президента РФ, Правительства РФ и иных органов государственной власти.

Принцип неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений закреплен в ч. 4 ст. 3 Федерального закона № 273-ФЗ.

Часть 1 ст. 13 этого закона предусматривает, что граждане Российской Федерации, иностранные граждане и лица без гражданства за совершение коррупционных правонарушений несут уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Таким образом, принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества.

4. Материально-правовые нормы ГК РФ

Статья 153 ГК РФ определяет сделки как действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Статья 167 ГК РФ устанавливает общие последствия недействительности сделки: при признании сделки недействительной каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре — возместить его стоимость в деньгах, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Статья 169 ГК РФ (в действующей редакции) предусматривает, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные ст. 167 ГК РФ. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно правовой позиции КС РФ, изложенной в определении от 8 июня 2004 г. № 226-О, квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т. е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит — заведомо и очевидно для участников гражданского оборота — основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму ГК РФ, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Статья 6 ГК РФ (аналогия закона) предусматривает, что в случаях, когда предусмотренные п. 1 и 2 ст. 2 ГК РФ отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения.

Подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ предусматривает, что принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по основаниям, предусмотренным законом, производится обращение по решению суда в доход Российской Федерации имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

5. Уголовно-правовой контекст

Согласно ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК РФ под угрозой наказания.

СКГД ВС РФ указывает, что действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам УК РФ сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствие необходимости в исправлении таких последствий.

6. Природа коррупционных сделок и их недействительность

СКГД ВС РФ подчеркивает, что коррупционные действия — как получение незаконных доходов, так и их легализация — по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности.

Предшествующая редакция ст. 169 ГК РФ (до вступления в силу Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ), не связывающая возможность взыскания в доход Российской Федерации полученного по сделке с наличием специального указания на такое последствие в законе, также подразумевает возможность наступления таких последствий, но не посредством отсылки к соответствующему публично-правовому механизму, а в силу того, что коррупционные действия по определению противоправны и антисоциальны.

7. Публично-правовая природа механизма обращения имущества в доход государства

Согласно п. 4.2 постановления КС РФ № 49-П, хотя в подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ указано, что обращение в доход Российской Федерации имущества влечет последствия в виде прекращения права собственности на такое имущество, из этого не следует вывод о частноправовой природе данного института. Являясь элементом механизма контроля за расходами лиц, занимающих (занимавших) публично значимую должность, данная норма гражданского законодательства во взаимосвязи со ст. 169 ГК РФ выступает проекцией соответствующей публично-правовой по своей природе меры и призвана обеспечить прозрачный и понятный для участников гражданско-правовых отношений порядок перехода права собственности к Российской Федерации.

8. Роль гражданского судопроизводства в противодействии коррупции

СКГД ВС РФ указывает, что в целях необходимости обеспечения баланса конституционных ценностей, предотвращения незаконного обогащения, являющегося конечной целью совершения деяния коррупционной направленности, рассматриваемый способ противодействия коррупции должен быть реализован в процедуре гражданского искового судопроизводства.

9. Последствия неприменения норм о взыскании в доход государства

СКГД ВС РФ подчеркивает, что любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства. Иное применение закона фактически легализует коррупцию, освобождает виновных лиц от ответственности и поощряет противоправное поведение в силу его безнаказанности.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

Ошибки суда апелляционной инстанции (Смоленский областной суд, определение от 27 мая 2025 г.):

1. Существенное нарушение норм материального права — суд апелляционной инстанции неправильно толковал ст. 169 ГК РФ, требуя наличие специального указания в законе на возможность взыскания в доход Российской Федерации полученного по сделке, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Суд не учел, что сама природа коррупционной сделки (получение взятки) предполагает возможность такого взыскания как в силу ст. 169 ГК РФ, так и в силу подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ и антикоррупционного законодательства.

2. Неприменение правовых позиций КС РФ — суд апелляционной инстанции не учел позиции КС РФ, изложенные в постановлениях от 29 ноября 2016 г. № 26-П, от 9 января 2019 г. № 1-П, определении от 6 июня 2017 г. № ПбЗ-О и особенно в постановлении от 31 октября 2024 г. № 49-П, которые прямо указывают на возможность обращения в доход Российской Федерации имущества, приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции.

3. Игнорирование международных обязательств — суд не учел, что Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции, которая требует принятия мер по конфискации доходов от коррупционных преступлений.

4. Неправильное применение ст. 6 ГК РФ (аналогия закона) — суд не применил аналогию закона для разрешения вопроса об обращении в доход государства денежных средств, полученных в виде взятки, хотя такая аналогия вытекает из системного толкования ст. 169 и подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ в контексте антикоррупционного законодательства.

5. Существенное нарушение норм процессуального права — суд апелляционной инстанции повторно рассматривал дело по правилам производства в суде первой инстанции без учета особенностей, предусмотренных главой 39 ГПК РФ (апелляционное производство), что нарушило процессуальный порядок рассмотрения дела.

Ошибки кассационного суда (Второй кассационный суд общей юрисдикции, определение от 18 ноября 2025 г.):

1. Неисправление ошибок нижестоящего суда — кассационный суд оставил без изменения апелляционное определение, не исправив допущенные судом апелляционной инстанции существенные нарушения норм материального права.

2. Неприменение правовых позиций КС РФ — кассационный суд также не учел позиции КС РФ, в том числе постановление от 31 октября 2024 г. № 49-П, которое прямо разрешает вопрос об обращении в доход государства имущества, приобретенного вследствие коррупционных действий.

Влияние на исход дела (в смысле ст. 390.14 ГПК РФ):

Допущенные нарушения существенно повлияли на исход дела: они привели к отказу в удовлетворении требований прокурора о взыскании в доход Российской Федерации денежных средств в размере 161 500 руб., полученных должностным лицом в виде взятки. Без устранения этих нарушений невозможна защита охраняемых законом публичных интересов (противодействие коррупции, защита имущества государства).

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Определением СКГД ВС РФ:

1. Отменены: - Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 27 мая 2025 г. - Определение судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 18 ноября 2025 г.

2. Направлено на новое рассмотрение: Дело направлено в суд апелляционной инстанции (Смоленский областной суд) для рассмотрения по правилам апелляционного производства (глава 39 ГПК РФ).

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Влияние на практику нижестоящих судов

Определение СКГД ВС РФ устанавливает четкий и обязательный для всех судов общей юрисдикции стандарт применения ст. 169 ГК РФ в контексте противодействия коррупции. Нижестоящие суды должны признать, что:

• Сделки, опосредующие коррупционные действия (получение взяток, передача имущества в обмен на незаконные услуги должностного лица), по определению совершены с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности.
• Такие сделки подлежат признанию ничтожными со всеми вытекающими последствиями, включая возможность взыскания в доход Российской Федерации всего полученного по сделке.
• Отсутствие конфискации в уголовном процессе не препятствует взысканию в гражданском судопроизводстве.

2. Защита какой стороны усиливается

Усиливается защита интересов государства (Российской Федерации) как потерпевшей стороны в коррупционных правонарушениях. Определение создает эффективный механизм возмещения вреда, причиненного коррупцией, в гражданском судопроизводстве, независимо от результатов уголовного процесса.

Одновременно определение защищает интересы общества в целом, обеспечивая неотвратимость ответственности за коррупцию и предотвращая незаконное обогащение должностных лиц.

3. Связь с ранее сформированными позициями ВС/КС РФ и обзорами практики

Определение СКГД ВС РФ опирается на устоявшиеся позиции КС РФ:

• Постановление КС РФ от 29 ноября 2016 г. № 26-П — о возможности обращения в доход государства имущества, приобретенного вследствие нарушения антикоррупционного законодательства.
• Постановление КС РФ от 9 января 2019 г. № 1-П — о применении особых правовых мер в случае нарушения антикоррупционного законодательства.
• Определение КС РФ от 6 июня 2017 г. № ПбЗ-О — о направленности таких мер на эффективное противодействие коррупции.
• Постановление КС РФ от 31 октября 2024 г. № 49-П — о создании правового механизма обращения в доход государства имущества, приобретенного вследствие коррупционных действий, и о возможности разрешения таких вопросов в гражданском судопроизводстве при отсутствии конфискации в уголовном процессе.
• Определение КС РФ от 27 июня 2023 г. № 1660-О — о том, что взыскание в доход государства не является уголовно-правовой санкцией.

Определение СКГД ВС РФ также согласуется с Постановлением Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (п. 85), на которое ссылался суд первой инстанции.

4. Стандарт доказывания и распределение бремени доказывания

Определение СКГД ВС РФ устанавливает следующий стандарт доказывания:

Бремя доказывания распределяется следующим образом:

• На прокурора (истца) возлагается обязанность доказать: 1. Что ответчик совершил деяние коррупционной направленности (получил взятку, передал имущество в обмен на незаконные услуги и т.п.). 2. Что это деяние установлено вступившим в законную силу приговором суда или иным судебным актом. 3. Что денежные средства или имущество получены в результате этого деяния. 4. Размер полученного имущества.

• На ответчика возлагается обязанность доказать (если он это оспаривает): 1. Что денежные средства или имущество получены на законные основания. 2. Что они не связаны с коррупционными действиями.

Согласно постановлению КС РФ № 49-П, в основание требований прокурора может быть положен не только факт несоответствия расходов законным доходам, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением конкретных деяний коррупционной направленности. Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы.

5. Сферы применения позиции по аналогии

Позиция СКГД ВС РФ применима не только к взяткам, но и к иным коррупционным правонарушениям, включая:

• Злоупотребление полномочиями (ст. 285 УК РФ) — когда должностное лицо получает имущество в результате злоупотребления своими полномочиями.
• Превышение полномочий (ст. 286 УК РФ) — когда должностное лицо получает имущество в результате превышения своих полномочий.
• Коммерческий подкуп (ст. 204 УК РФ) — когда работник коммерческой организации получает имущество в обмен на совершение действий в интересах дающего.
• Получение взятки иностранным должностным лицом (ст. 291¹ УК РФ).
• Дача взятки (ст. 291 УК РФ) — в части возврата денежных средств, переданных в качестве взятки.
• Иные деяния коррупционной направленности, перечисленные в ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции».

Позиция также применима к случаям, когда:

• Уголовное преследование прекращено по нереабилитирующим основаниям.
• Имущество скрыто от взыскания в уголовном процессе.
• Деяние коррупционной направленности не получило уголовно-правовой квалификации, но установлено в гражданском судопроизводстве.
• Конфискация не была произведена в уголовном процессе по иным причинам.

6. Конституционное значение

Определение СКГД ВС РФ подчеркивает, что противодействие коррупции является конституционно значимой ценностью (ст. 15 Конституции РФ о высшей юридической силе Конституции, ст. 2 о защите прав и свобод человека и гражданина как главной цели государства). Применение гражданского законодательства в целях противодействия коррупции согласуется с конституционными принципами и международными обязательствами Российской Федерации.

7. Системное толкование гражданского законодательства

Определение демонстрирует необходимость системного толкования норм ГК РФ:

• Статья 153 ГК РФ (определение сделки) в сочетании с ст. 169 ГК РФ (недействительность антисоциальных сделок) и подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ (обращение в доход государства имущества, приобретенного не на законные доходы) создают единый механизм противодействия коррупции в гражданском обороте.

• Статья 6 ГК РФ (аналогия закона) позволяет применять этот механизм к случаям, прямо не предусмотренным законом, но соответствующим его существу.

• Статья 167 ГК РФ (общие последствия недействительности) дополняется специальными последствиями, предусмотренными ст. 169 ГК РФ и подпункт. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ.

8. Процессуальное значение

Определение подтверждает, что гражданское судопроизводство (в том числе апелляционное и кассационное) является надлежащей процедурой для разрешения антикоррупционных исков прокурора об обращении в доход государства имущества, приобретенного вследствие коррупционных действий. При этом суды должны соблюдать процессуальный порядок, предусмотренный ГПК РФ (в частности, главу 39 об апелляционном производстве).

9. Международное значение

Определение СКГД ВС РФ демонстрирует приверженность Российской Федерации международным стандартам борьбы с коррупцией, установленным Конвенцией ООН против коррупции и Рекомендациями Межпарламентской Ассамблеи СНГ. Это усиливает авторитет российского правосудия на международной арене и способствует эффективному противодействию коррупции в соответствии с международными обязательствами.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Определение СКГД ВС РФ от 30 июня 2026 г. по делу № 36-КГПР26-2-К2 является принципиальным судебным актом, устанавливающим четкий и обязательный стандарт применения гражданского законодательства в целях противодействия коррупции. Оно подтверждает, что любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений, подлежит безусловному обращению в доход государства в порядке гражданского судопроизводства, независимо от результатов уголовного процесса. Определение опирается на устоявшиеся позиции КС РФ, соответствует международным обязательствам Российской Федерации и направлено на обеспечение неотвратимости ответственности за коррупцию, защиту конституционно значимых ценностей и предотвращение незаконного обогащения должностных лиц.