ВС РФ: имущество, полученное путём коррупционного преступления, подлежит взысканию в доход государства

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер дела и определения: Дело № 39-КГПР25-5-К1; Определение ВС РФ от 3 февраля 2026 г.

Состав СКГД: Председательствующий Асташов С.В., судьи Киселев А.П. и Марьина А.Н. (судья-докладчик Марьина А.Н.)

Стороны: - Истец: Прокурор Курской области (орган публичной власти, действующий в защиту интересов Российской Федерации) - Ответчики: Андреев Владимир Викторович, Деменкова Елена Владимировна, Магомедов Рашид Ахмедшахович, Насурдинов Асомиддин Мухаммаднаврузович, Бураков Махбубджон Абдулович, Переверзева Анна Игоревна, Аюбов Магомед Исрапилович (граждане)

Категория спора: Гражданско-правовой спор о применении последствий недействительности ничтожных сделок и взыскании денежных средств в бюджет Российской Федерации; антикоррупционный иск; деликтный (хищение денежных средств путём обмана)

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо требований истца:

Прокурор Курской области обратился в суд с иском к семи гражданам о применении последствий недействительности ничтожных сделок и взыскании денежных средств в размере 1 615 000 рублей в бюджет Российской Федерации. Правовое основание: статьи 153, 167, 169 ГК РФ, пункт 1 статьи 6 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ.

Фактическое основание: Андреев В.В., являясь бывшим сотрудником органов внутренних дел, действуя умышленно и из корыстных побуждений, путём обмана (якобы для передачи взятки должностным лицам УМВД России по Курской области) совершил хищение денежных средств, принадлежащих указанным гражданам, на общую сумму 1 615 000 рублей. Денежные средства обнаружены не были и не изымались; Андреев распорядился ими по своему усмотрению.

Возражения ответчиков:

Суд апелляционной инстанции исходил из того, что отсутствует специальная норма, позволяющая применить такое последствие недействительности ничтожной сделки, как обращение полученных по ней денежных средств в доход государства.

Решение первой инстанции (Ленинский районный суд г. Курска от 18 января 2024 г.):

Исковые требования прокурора удовлетворены. Суд применил последствия недействительности ничтожных сделок, взыскал с Андреева В.В. денежные средства в размере 1 615 000 рублей в бюджет Российской Федерации в лице Управления Федеральной службы судебных приставов по Курской области.

Апелляционное определение Курского областного суда от 10 апреля 2024 г.:

Решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Кассационное определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 24 июля 2024 г.:

Апелляционное определение отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Апелляционное определение Курского областного суда от 29 августа 2024 г. (после кассационного пересмотра):

Решение суда первой инстанции отменено, в удовлетворении исковых требований отказано.

Кассационное определение Первого кассационного суда общей юрисдикции от 22 января 2025 г.:

Апелляционное определение от 29 августа 2024 г. оставлено без изменения.

Обращение в ВС РФ:

Заместитель Генерального прокурора Российской Федерации подал кассационное представление об отмене апелляционного и кассационного определений как незаконных. Определением судьи ВС РФ от 14 августа 2025 г. в передаче представления было отказано. Определением судьи ВС РФ от 2 октября 2025 г. срок подачи восстановлен. Определением заместителя Председателя ВС РФ Глазова Ю.В. от 25 декабря 2025 г. определение от 14 августа 2025 г. отменено, представление передано на рассмотрение в судебном заседании СКГД.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Сущность конфликта:

Спор возник между необходимостью противодействия коррупции и незаконному обогащению (конституционно значимая ценность) и узким толкованием нижестоящими судами норм о последствиях недействительности ничтожных сделок. Апелляционный и кассационный суды отказали в взыскании имущества в доход государства, исходя из отсутствия «специальной нормы», хотя статья 169 ГК РФ и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ содержат достаточное правовое основание для такого взыскания.

Категория проблемы: Материально-правовая (толкование норм гражданского права о недействительности сделок в контексте антикоррупционного законодательства) и межотраслевая (взаимодействие гражданского права, уголовного права и антикоррупционного законодательства).

Почему дело передано на коллегию:

Дело содержит вопрос о единообразном применении норм гражданского законодательства в целях противодействия коррупции, требует толкования конституционных принципов и международных обязательств Российской Федерации, а также согласования позиций Конституционного Суда РФ с практикой судов общей юрисдикции.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Может ли суд взыскать в доход Российской Федерации денежные средства, полученные вследствие совершения преступления коррупционной направленности (хищения путём обмана), квалифицируемого как ничтожная сделка по статье 169 ГК РФ, при отсутствии в законе прямого указания на такое последствие для конкретного вида коррупционного правонарушения?

2. Применима ли аналогия закона (статья 6 ГК РФ) и норма подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ к случаям, когда имущество приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности, не связанных с занятием публично значимой должности?

3. Согласуется ли отказ в применении последствий недействительности ничтожной сделки в виде взыскания имущества в доход государства с конституционными принципами противодействия коррупции и международными обязательствами Российской Федерации?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ установила, что любое имущество, полученное вследствие коррупционных правонарушений (включая хищение путём обмана), не может являться легальным объектом гражданского оборота и подлежит безусловному обращению в доход государства по решению суда. Отказ в применении такого последствия фактически легализует коррупцию, освобождает виновных лиц от ответственности и поощряет противоправное поведение. Нижестоящие суды допустили существенные нарушения норм материального права, не учтя конституционные принципы и правовые позиции Конституционного Суда РФ.

B. Развёрнутое обоснование

1. Конституционные основы противодействия коррупции

Статья 15 Конституции РФ устанавливает, что Конституция имеет высшую юридическую силу и прямое действие. Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ являются составной частью её правовой системы (часть 4 статьи 15 Конституции РФ).

Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции от 31 октября 2003 г. Федеральным законом от 8 марта 2006 г. № 40-ФЗ. Согласно пункту 1 статьи 12 Конвенции, каждое государство-участник принимает меры по предупреждению коррупции в частном секторе и установлению эффективных, соразмерных и оказывающих сдерживающее воздействие гражданско-правовых, административных или уголовных санкций. Пункт 1 статьи 31 Конвенции закрепляет обязанность государств обеспечить возможность конфискации доходов от преступлений, признанных таковыми в соответствии с конвенцией, или имущества, стоимость которого соответствует стоимости таких доходов.

Рекомендации по совершенствованию законодательства государств-участников СНГ в сфере противодействия коррупции от 23 ноября 2012 г. (постановление № 38-17 Межпарламентской Ассамблеи СНГ) предусматривают требование об обязательности устранения последствий коррупционных правонарушений, включая определение гражданско-правовых средств защиты лиц, понесших ущерб в результате актов коррупции (пункт 4.8).

2. Позиция Конституционного Суда РФ о механизме противодействия коррупции

В определении от 24 июня 2021 г. № 1177-О Конституционный Суд РФ указал, что ратификация Конвенции ООН против коррупции не означает, что Российская Федерация не вправе ввести в правовое регулирование изъятие незаконных доходов или имущества, приобретенного на них, не в качестве уголовно-правовой санкции, а в качестве специальной меры, предусмотренной в рамках антикоррупционного законодательства для случаев незаконного обогащения.

В постановлении от 31 октября 2024 г. № 49-П по делу о проверке конституционности статей 195, 196 ГК РФ и других норм Конституционный Суд РФ установил, что федеральным законодателем создан правовой механизм, предполагающий возможность обращения по искам уполномоченных прокуроров в доход РФ имущества как приобретенного вследствие нарушения лицом, занимающим (занимавшим) публично значимую должность, требований и запретов, направленных на предотвращение коррупции (статья 169 и подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ, федеральные законы «О противодействии коррупции» и «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам») (пункт 3.1 постановления).

Конституционный Суд РФ указал, что в основание требований прокуроров об обращении в доход РФ имущества может быть положено не только несоответствие расходов законным доходам, но и установление того, что приобретение имущества обусловлено совершением конкретных деяний коррупционной направленности (пункт 3.2 постановления). Фактически речь идет об обращении в доход РФ имущества, в отношении которого установлено, что оно приобретено посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности (включая несоблюдение антикоррупционных запретов). Установление такого источника приобретения имущества означает, что оно приобретено не на законные доходы, что согласуется с нормами подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ и Федерального закона «О противодействии коррупции».

В пункте 5.3 постановления № 49-П Конституционный Суд РФ указал, что в тех случаях, когда правовая судьба предмета преступления коррупционной направленности не определена судом в уголовно-процессуальном порядке либо когда совершенное деяние коррупционной направленности не получало уголовно-правовой квалификации, вопрос об обращении имущества в доход РФ может быть разрешен судом в порядке рассмотрения антикоррупционного иска прокурора.

В определении от 8 июня 2004 г. № 226-О Конституционный Суд РФ указал, что статья 169 ГК РФ предусматривает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является её цель, т.е. достижение такого результата, который противоречит заведомо и очевидно для участников гражданского оборота основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

В определении от 27 июня 2023 г. № 1660-О Конституционный Суд РФ указал, что предусмотренное статьей 169 ГК РФ правило о взыскании в доход РФ полученного по такой сделке не является мерой уголовно-правового характера и не равнозначно штрафу как виду уголовного наказания.

3. Материально-правовые нормы ГК РФ

Статья 153 ГК РФ определяет сделки как действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Статья 167 ГК РФ устанавливает общие последствия недействительности сделки (двусторонняя реституция).

Статья 168 ГК РФ предусматривает недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных специальных оснований недействительности.

Статья 169 ГК РФ закрепляет, что сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 ГК РФ. Ключевое положение: «В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом».

Пункт 1 статьи 6 ГК РФ предусматривает применение аналогии закона: в случаях, когда отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения.

Подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ предусматривает исключение из принципа неприкосновенности собственности: принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, когда по основаниям, предусмотренным законом, производится обращение по решению суда в доход РФ имущества, в отношении которого не представлены в соответствии с законодательством РФ о противодействии коррупции доказательства его приобретения на законные доходы.

4. Взаимодействие уголовного и гражданского права

Согласно части 1 статьи 14 УК РФ преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное УК РФ под угрозой наказания.

СКГД установила, что действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления (например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях).

Критически важный вывод: Признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам УК РФ сами по себе не означают, что действиями осужденного не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствие необходимости в исправлении таких последствий.

5. Антикоррупционное законодательство

Статья 2 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» устанавливает, что правовую основу противодействия коррупции составляют Конституция РФ, федеральные конституционные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, указанный закон и другие федеральные законы.

Пункт 4 статьи 3 Федерального закона № 273-ФЗ закрепляет принцип неотвратимости ответственности за совершение коррупционных правонарушений.

Пункт 1 статьи 13 Федерального закона № 273-ФЗ предусматривает, что граждане РФ, иностранные граждане и лица без гражданства за совершение коррупционных правонарушений несут уголовную, административную, гражданско-правовую и дисциплинарную ответственность в соответствии с законодательством РФ.

6. Принципиальные выводы СКГД

СКГД установила, что принятие эффективных мер по противодействию коррупции является одним из важнейших условий обеспечения конституционной законности, правового равенства, взаимного доверия государства и общества.

Предшествующая редакция статьи 169 ГК РФ (до вступления в силу Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ), не связывающая возможность взыскания в доход РФ полученного по сделке с наличием специального указания на такое последствие в законе, также подразумевает возможность наступления таких последствий, но не посредством отсылки к соответствующему публично-правовому механизму, а в силу того, что коррупционные действия — как получение незаконных доходов, так и их легализация — по определению противоправны и антисоциальны, а значит, сделки, опосредующие такие действия, противоречат основам правопорядка и нравственности.

Хотя в подпункте 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ указано, что обращение в доход РФ имущества влечет последствия в виде прекращения права собственности, из этого не следует вывод о частноправовой природе данного института. Являясь элементом механизма контроля за расходами лиц, занимающих (занимавших) публично значимую должность, данная норма гражданского законодательства во взаимосвязи со статьей 169 ГК РФ выступает проекцией соответствующей публично-правовой по своей природе меры и призвана обеспечить прозрачный и понятный для участников гражданско-правовых отношений порядок перехода права собственности к РФ.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

Апелляционный суд (определение от 29 августа 2024 г.):

1. Существенное нарушение норм материального права — неправильное толкование статьи 169 ГК РФ. Суд исходил из того, что отсутствует «специальная норма», позволяющая применить взыскание в доход государства. Однако статья 169 ГК РФ содержит прямое указание на возможность такого взыскания в случаях, предусмотренных законом. Подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ и Федеральный закон «О противодействии коррупции» являются достаточным правовым основанием.

2. Неучет конституционных принципов — суд не применил правовые позиции Конституционного Суда РФ (определения от 8 июня 2004 г. № 226-О, от 27 июня 2023 г. № 1660-О, от 24 июня 2021 г. № 1177-О, постановление от 31 октября 2024 г. № 49-П), которые прямо предусматривают возможность обращения в доход государства имущества, приобретенного посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности.

3. Неправильное применение аналогии закона — суд не применил пункт 1 статьи 6 ГК РФ, хотя норма подпункта 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ регулирует сходные отношения (обращение имущества в доход государства при его приобретении на незаконные доходы).

4. Игнорирование международных обязательств — суд не учел, что Российская Федерация ратифицировала Конвенцию ООН против коррупции, которая обязывает государства обеспечить конфискацию доходов от преступлений коррупционной направленности.

Кассационный суд (определение от 22 января 2025 г.):

Кассационный суд не исправил ошибки апелляционного суда, оставив его определение без изменения, тем самым допустив те же существенные нарушения норм материального права.

Квалификация нарушений как существенных:

Согласно статье 390.14 ГПК РФ основаниями для отмены судебных постановлений являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Допущенные нарушения являются существенными, поскольку: - непосредственно повлияли на исход дела (отказ в удовлетворении исковых требований); - затрагивают защиту охраняемых законом публичных интересов (противодействие коррупции, защита интересов Российской Федерации); - связаны с неправильным толкованием норм материального права (статьи 169, 235 ГК РФ); - игнорируют установленные Конституционным Судом РФ правовые позиции, имеющие обязательное значение.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Решение СКГД:

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Курского областного суда от 29 августа 2024 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 22 января 2025 г. отменены.

Направление дела: Дело направлено на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции (Курский областный суд).

Процессуальное основание: Статьи 390.14–390.16 ГПК РФ.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Влияние на практику нижестоящих судов

Определение СКГД устанавливает обязательный для всех судов общей юрисдикции стандарт применения статьи 169 ГК РФ в антикоррупционных исках. Нижестоящие суды больше не могут ссылаться на отсутствие «специальной нормы» как на основание для отказа в взыскании имущества в доход государства. Суды должны применять:

• статью 169 ГК РФ в её действующей редакции (с учетом Федерального закона от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ);
• подпункт 8 пункта 2 статьи 235 ГК РФ как достаточное правовое основание;
• пункт 1 статьи 6 ГК РФ (аналогия закона) при необходимости;
• правовые позиции Конституционного Суда РФ, в том числе постановление от 31 октября 2024 г. № 49-П.

2. Защита какой стороны усиливается

Усиливается защита интересов Российской Федерации и публичных интересов в противодействии коррупции. Определение СКГД подтверждает право прокурора на взыскание в доход государства имущества, приобретенного посредством совершения противоправных деяний коррупционной направленности, независимо от того, занимало ли лицо публично значимую должность на момент совершения деяния.

В данном деле усиливается защита интересов граждан (потерпевших от хищения), чьи денежные средства должны быть возвращены в доход государства, а не остаться в руках преступника.

3. Связь с ранее сформированными позициями ВС/КС РФ

Определение СКГД развивает и конкретизирует позиции Конституционного Суда РФ:

• Определение КС РФ от 8 июня 2004 г. № 226-О — о том, что антисоциальность сделки выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств. СКГД применила эту позицию к сделкам, совершенным в целях совершения преступления коррупционной направленности (хищения путём обмана).

• Определение КС РФ от 24 июня 2021 г. № 1177-О — о том, что Российская Федерация вправе ввести в правовое регулирование изъятие незаконных доходов в качестве специальной меры антикоррупционного законодательства. СКГД подтвердила, что такая мера уже введена в статьи 169 и 235 ГК РФ.

• **Постановление КС РФ от 31 октября