ВС РФ: контролирующих лиц можно привлечь к субсидиарной ответственности независимо от даты возникновения долга

I. РЕКВИЗИТЫ И ПАРАМЕТРЫ ДЕЛА

Номер дела и определение: Дело № А40-277055/2023 Арбитражного суда города Москвы; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС24-24042.

Дата принятия: Резолютивная часть объявлена 8 апреля 2025 г.; полный текст изготовлен 16 апреля 2025 г.

Состав СКЭС: - Председательствующий судья: Чучунова Н.С. - Судьи: Борисова Е.Е., Хатыпова Р.А.

Стороны спора: - Истец (кассант): Управление делами Президента Российской Федерации (заказчик по государственному контракту, кредитор) - Ответчики: Воеводин Алексей Николаевич (генеральный директор ООО) и Воеводин Кирилл Алексеевич (единственный участник ООО) — контролирующие лица юридического лица - Третье лицо (не заявляющее самостоятельных требований): Федеральное государственное бюджетное учреждение «Управление заказчика строительства и реконструкции объектов федеральных государственных органов»

Категория спора: Корпоративный спор о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам исключённого из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью.

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Фабула

Управление делами Президента Российской Федерации (заказчик) и ООО «Проектно-монтажное предприятие «Охрана» (подрядчик) заключили 12 апреля 2013 г. государственный контракт № 564-04/13/ДСР на выполнение подрядных работ по завершению строительства спального корпуса. Контракт предусматривал срок окончания работ до 30 мая 2014 г. Однако подрядчик нарушил сроки и завершил работы только 31 октября 2014 г., что подтверждено справкой стоимости выполненных работ формы КС-3 и актом сверки взаимных расчётов за 2014 год. Ссылаясь на просрочку, Управление обратилось в арбитражный суд с иском о взыскании неустойки. После длительного судебного разбирательства (включая отмену и новое рассмотрение в кассационной инстанции) решением Арбитражного суда города Москвы от 13 августа 2018 г. с Общества в пользу Управления взыскано 7 500 000 руб. неустойки. На основании этого решения выдан исполнительный лист, исполнительное производство по которому велось с 29 декабря 2018 г. по 4 июля 2023 г. и было прекращено в связи с невозможностью установить местонахождение должника и его имущества. Общество исключено из ЕГРЮЛ 29 июня 2023 г. на основании статьи 21.1 Закона № 129-ФЗ в связи с недостоверностью сведений о юридическом лице. Ссылаясь на уклонение от исполнения обязательств по выплате присужденных денежных средств, Управление обратилось в арбитражный суд с требованием привлечь Воеводина А.Н. (генеральный директор с 25 января 2016 г.) и Воеводина К.А. (единственный участник с 26 октября 2015 г.) к субсидиарной ответственности и взыскать 7 395 705 руб. убытков.

Процессуальная история

Первая инстанция (Арбитражный суд города Москвы, решение от 9 апреля 2024 г.): Суд отказал в удовлетворении иска, исходя из того, что пункт 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ (введён Законом № 488-ФЗ и вступил в силу 30 июля 2017 г.) не имеет обратной силы и не применяется к отношениям, возникшим до его введения в действие. Поскольку нарушение обязательств Общества по государственному контракту имело место в 2014 году, суд счёл норму о субсидиарной ответственности неприменимой.

Апелляционная инстанция (Девятый арбитражный апелляционный суд, постановление от 11 июня 2024 г.): Оставило решение первой инстанции без изменения, подтвердив позицию о неприменимости пункта 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ к отношениям, возникшим до его введения в действие.

Кассационная инстанция (Арбитражный суд Московского округа, постановление от 23 октября 2024 г.): Оставило решение и апелляционное постановление без изменения, подтвердив вывод об отсутствии оснований для применения норм о субсидиарной ответственности.

Передача в СКЭС: Управление обратилось в Верховный Суд Российской Федерации с кассационной жалобой, ссылаясь на существенное нарушение судами норм материального и процессуального права. Определением ВС РФ от 21 марта 2025 г. жалоба вместе с делом передана для рассмотрения в судебном заседании СКЭС.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Правовой конфликт возник между двумя подходами к применению норм о субсидиарной ответственности контролирующих лиц:

1. Позиция нижестоящих судов (формально-временной подход): Пункт 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, введённый Законом № 488-ФЗ и вступивший в силу 30 июля 2017 г., не имеет обратной силы. Поскольку основное обязательство (нарушение сроков выполнения работ) возникло в 2014 году, до введения этой нормы, она не может быть применена к данному спору. Таким образом, контролирующие лица не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности.

2. Позиция Верховного Суда (субстанциально-причинный подход): Возможность привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности не зависит от даты возникновения основного обязательства, а определяется датой совершения (или несовершения) контролирующими лицами действий (бездействия), которые привели к невозможности удовлетворения требований кредитора. Закон не ставит возможность удовлетворения иска к контролирующему лицу в зависимость от даты возникновения основного (неисполненного) обязательства. Более того, до введения пункта 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ возможность применения к контролирующим лицам положений гражданского законодательства о возмещении убытков (вреда) не исключалась.

Принципиальное значение: Спор имеет существенное значение для практики, поскольку затрагивает фундаментальный вопрос о защите прав кредиторов в ситуациях, когда юридическое лицо исключено из ЕГРЮЛ как недействующее, а контролирующие лица уклоняются от исполнения судебных решений. Вопрос о распределении бремени доказывания при привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности также требует переосмысления в свете принципов справедливости и асимметрии информации между кредитором и контролирующими лицами.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Основной вопрос: Может ли контролирующее лицо быть привлечено к субсидиарной ответственности по обязательствам исключённого из ЕГРЮЛ общества, если основное обязательство возникло до введения в действие пункта 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, но действия (бездействие) контролирующего лица, приведшие к невозможности удовлетворения требований кредитора, совершены после введения этой нормы?

2. Вспомогательный вопрос: Как должно распределяться бремя доказывания при рассмотрении исков о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, учитывая асимметрию информации между кредитором и контролирующими лицами?

3. Процессуальный вопрос: Какие юридически значимые обстоятельства должны быть установлены судом при рассмотрении иска о субсидиарной ответственности контролирующих лиц?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Контролирующие лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности перед кредиторами юридического лица, исключённого из ЕГРЮЛ, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности. При этом возможность привлечения к субсидиарной ответственности не зависит от даты возникновения основного (неисполненного) обязательства, а определяется датой совершения контролирующими лицами действий (бездействия), приведших к невозможности осуществления расчётов с кредиторами. Долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота. При привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

B. Развёрнутое обоснование

1. Принципы построения законодательства о юридических лицах и пределы использования корпоративной формы

Верховный Суд исходит из того, что законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса).

Однако суд подчёркивает, что правовая форма юридического лица (корпорации) не должна использоваться его участниками (учредителями) и иными контролирующими лицами для причинения вреда независимым участникам оборота (пункт 1 статьи 10, статья 1064 Гражданского кодекса). Это означает, что принцип ограниченной ответственности не является абсолютным и может быть преодолён в случаях недобросовестного использования корпоративной формы.

2. Основание и условия привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности

Суд устанавливает, что участники корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1–3 статьи 531 Гражданского кодекса) могут быть привлечены к имущественной ответственности перед кредиторами данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Суд ссылается на постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (пункт 2), в котором указано, что при привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

3. Независимость возможности привлечения от даты возникновения основного обязательства

Ключевой вывод суда: Закон не ставит возможность удовлетворения иска к контролирующему лицу в зависимость от даты возникновения основного (неисполненного) обязательства. Основанием субсидиарной ответственности контролирующих лиц является доведение должника по основному обязательству до такого имущественного положения, при котором осуществление расчётов с кредиторами стало невозможным, при том, что кредиторы оказались лишены возможности удовлетворения своих требований в рамках процедуры ликвидации юридического лица, исключённого из ЕГРЮЛ как фактически недействующего, либо в процедуре банкротства.

Суд подчёркивает, что возникновение задолженности по основному обязательству и (или) совершение вменяемых контролирующему лицу действий (бездействия), приведших к невозможности осуществления расчётов с кредиторами, до вступления в силу пункта 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ не является препятствием для привлечения к субсидиарной ответственности лиц, указанных в пунктах 1–3 статьи 531 ГК РФ.

4. Исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ и привлечение контролирующих лиц к ответственности

Суд указывает, что в силу части 3 статьи 642 Гражданского кодекса (введена Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 99-ФЗ) исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, которые в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочены выступать от его имени (пункт 3 статьи 53 и пункт 1 статьи 531 Гражданского кодекса), а также лиц, имеющих фактическую возможность определять действия юридического лица (пункт 3 статьи 531 Гражданского кодекса).

Суд отмечает, что Законом № 488-ФЗ внесены изменения в Закон № 14-ФЗ, в частности статья 3 дополнена пунктом 31, согласно которому исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1–3 статьи 531 Гражданского кодекса, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

5. Правовая позиция Конституционного Суда РФ о распределении бремени доказывания

Суд ссылается на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 7 февраля 2023 г. № 6-П, в котором указано, что пункт 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ предполагает привлечение лиц, контролировавших общество, исключённое из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам кредитору, если на момент исключения общества из реестра соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом; его применение судами обусловлено предположением о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом – кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

Конституционный Суд установил, что лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учётом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед кредиторами.

6. Добросовестное поведение контролирующих лиц в процессуальных отношениях

Верховный Суд подчёркивает, что кредиторы, прибегая к судебной защите своих имущественных прав, вправе рассчитывать на добросовестное поведение контролирующих должника лиц, не только в материально-правовых, но и в процессуальных отношениях: на их содействие правосудию, на раскрытие информации о хозяйственной деятельности контролируемой организации, на предоставление документов и иных доказательств, необходимых для оценки судом наличия либо отсутствия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

7. Распределение бремени доказывания и выравнивание возможностей сторон

Суд устанавливает принципиально важное правило: при рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности бремя доказывания должно распределяться судом (часть 3 статьи 9, часть 2 статьи 65 АПК РФ) с учётом необходимости выравнивания возможностей по доказыванию юридически значимых обстоятельств дела, имея в виду, что кредитор, как правило, не имеет доступа к информации о хозяйственной деятельности должника, а контролирующие должника лица, напротив, обладают таким доступом и фактически могут его ограничить по своему усмотрению.

Суд подчёркивает, что при установлении статуса контролирующего должника лица у ответчика, суд, реализуя принцип состязательности арбитражного процесса, обязан предоставить ему возможность опровергнуть позицию истца своими объяснениями и прочими доказательствами.

8. Критерии исключения из субсидиарной ответственности и презумпция виновности

Суд устанавливает, что если будет доказано, что действия контролирующего лица не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего кредиторов подконтрольного общества, то оно не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Вместе с тем суд указывает, что суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела.

Суд подчёркивает, что иное, то есть получение в деле по заявлению кредитора преимущества в виде освобождения от ответственности в результате недобросовестного процессуального поведения контролирующего должника лица, которое в силу своего положения способно оказывать существенное влияние на деятельность общества и обязано при возникновении признаков банкротства действовать с учётом интересов кредиторов, вступало бы в противоречие с принципом справедливости (постановление Конституционного Суда № 6-П).

9. Применение к конкретным обстоятельствам дела

Суд анализирует поведение Воеводина А.Н. и Воеводина К.А. и выявляет следующие обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности:

• Неисполнение публично-правовых обязанностей: В материалах дела отсутствуют доказательства, что Воеводин А.Н. и Воеводин К.А. исполняли свои публично-правовые обязанности, приняли меры по устранению из ЕГРЮЛ записи о недостоверности сведений, что свидетельствует об отклонении от линии разумного поведения при отсутствии соответствующих пояснений. Непредставление достоверных сведений о юридическом лице при определённых обстоятельствах (например, полное отстранение от контроля за деятельностью юридического лица) может быть отнесено к неразумным и недобросовестным действиям, поскольку контролирующие лица как участники предпринимательской деятельности должны знать, что наличие в реестре записи о недостоверности сведений о хозяйствующем субъекте в течение определённого периода времени приводит к его исключению из ЕГРЮЛ.

• Неисполнение обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве: Управление отмечало, что единственный участник Общества Воеводин К.А. и генеральный директор Общества Воеводин А.Н. не исполнили свою обязанность, предусмотренную пунктом 1 статьи 9 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон № 127-ФЗ), по обращению в суд с заявлением о банкротстве юридического лица, несмотря на то, что ответчикам было известно о неисполнении решения суда, которым взыскана соответствующая сумма задолженности.

• Осведомлённость о недостаточности средств: На дату вынесения решения от 13 августа 2018 г. по делу № А40-68467/2017 (вступило в силу 25 октября 2018 г.) в отношении Общества, по утверждению Управления, уже был возбужден ряд исполнительных производств, которые не исполнены. Воеводин А.Н. и Воеводин К.А. как контролирующие должника лица не могли не знать о недостаточности средств, необходимых для удовлетворения требований кредиторов в полном объёме.

• Процессуальное бездействие: Воеводин К.А. и Воеводин А.Н. не представили отзыв на иск, не направили представителей при рассмотрении дела в арбитражных судах трёх инстанций, не дали никаких объяснений своему поведению при осуществлении полномочий участника и генерального директора Общества, не представили доказательств, раскрывающих имущественное положение юридического лица и объясняющих причины, по которым расчёты с Управлением не были проведены в ходе исполнительного производства.

10. Ошибка судов в определении юридически значимых обстоятельств

Суд указывает, что судами неправильно распределена обязанность по доказыванию обстоятельств дела между сторонами спора и что состав юридически значимых обстоятельств по делу судами определен неправильно, поскольку в данном случае значение имел не период возникновения основного (неисполненного) обязательства, а совершение (не совершение) контролирующими лицами действий (бездействие), обусловивших невозможность удовлетворения Обществом обязательств перед Управлением (часть 2 статьи 65 АПК РФ).

Суд отмечает, что Управление указывало, что бездействие Воеводина А.Н. и Воеводина К.А., выраженное в неисполнении судебных актов по делу № А40-68467/2017 (первоначального решения от 28 августа 2017 г. и решения по результатам нового рассмотрения от 13 августа 2018 г.), имело место после введения в действие пункта 31 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, в связи с чем вывод судов о том, что указанная норма не подлежит применению, является ошибочным.

11. Ссылка на позицию Конституционного Суда о бремени доказывания отсутствия причинной связи

Суд ссылается на правовую позицию, изложенную в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2021 г. № 20-П, согласно которой бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 статьи 61.12 Закона № 127-ФЗ, лежит на ответчиках.

VI. РАЗРЕШЕНИЕ СПОРА И ПРОЦЕДУРНЫЕ УКАЗАНИЯ

Критерий разрешения спора

Верховный Суд установил, что при новом рассмотрении дела судам надлежит:

1. Правильно определить юридически значимые обстоятельства: Значение имеет не период возникновения основного (неисполненного) обязательства, а совершение (или несовершение) контролирующими лицами действий (бездействия), обусловивших невозможность удовлетворения Обществом обязательств перед Управлением.

2. Правильно распределить бремя доказывания: При рассмотрении исков о привлечении к субсидиарной ответственности