ВС отклонил иск о признании недействующими норм о медицинском освидетельствовании заключённых

I. РЕКВИЗИТЫ ДЕЛА

Номер и дата: Дело № АКПИ26-470, решение от 31 августа 2026 г.

Инстанция: Верховный Суд Российской Федерации (первая инстанция по административному делу о проверке конституционности нормативного правового акта).

Состав суда: Председательствующий судья Кириллов В.С., судьи Бугаков О.А., Корнелюк Е.С. при секретаре Вознесенской Н.Г. С участием прокурора Генеральной прокуратуры РФ Клевцовой Е.А.

Стороны: - Административный истец: Блинников Юрий Владимирович (гражданин, обвиняемый по уголовному делу, содержащийся под стражей) - Административный ответчик: Правительство Российской Федерации (представлено Министерством юстиции РФ по поручению от 20 июня 2026 г. № ДГ-П4-22751)

Категория спора: Глава 21 КАС РФ — оспаривание нормативного правового акта (постановления Правительства РФ).

II. ФАБУЛА И ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

Существо требования:

Блинников Ю.В. обратился в Верховный Суд РФ с административным исковым заявлением о признании недействующими пунктов 2 и 3 Правил медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, утверждённых постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 г. № 3 (далее — Постановление).

Позиция административного истца:

Истец утверждал, что оспариваемые пункты: - противоречат части первой статьи 110 УПК РФ (ошибочно указана часть вторая); - являются неясными, нечёткими и формально неопределёнными, позволяя следователю, суду и начальнику следственного изолятора произвольно их применять; - фактически препятствуют реализации обвиняемым права на охрану здоровья; - не содержат ясного указания на то, какие медицинские документы со стационарного обследования являются безусловным основанием для направления на медицинское освидетельствование; - не определяют, должен ли правоприменитель руководствоваться кодами МКБ-10 или описанием конкретного заболевания.

Истец указал, что ему поставлен диагноз по коду МКБ-10, включённый в Перечень тяжёлых заболеваний, однако описание заболевания дословно не совпадает с описанием в Перечне. Адвокатом неоднократно направлялись заявления о направлении на медицинское освидетельствование врачебной комиссией, но получены отказы со ссылкой на оспариваемые нормы.

Позиция административного ответчика:

Правительство РФ (через Минюст) просило отказать в удовлетворении иска, указав, что: - Постановление принято в пределах предоставленных полномочий; - Правила соответствуют действующему законодательству; - не ограничивают права, предусмотренные УПК РФ; - не носят дискриминационного характера; - установлены с учётом требований к организации медицинского освидетельствования и обеспечению объективности медицинских заключений; - условия вытекают из правового положения лиц, содержащихся под стражей, которым гарантируются права с изъятиями и ограничениями в соответствии с Конституцией РФ и законодательством.

Процессуальная история:

Дело рассмотрено в открытом судебном заседании. Представитель истца (адвокат Тарханов М.В.) поддержал заявленное требование. Представитель ответчика (Филатова И.Е.) возражала против удовлетворения иска. Прокурор Генеральной прокуратуры РФ Клевцова Е.А. полагала необходимым отказать в удовлетворении требования.

III. ПРАВОВАЯ ПРОБЛЕМА

Центральная коллизия дела заключается в соотношении между:

1. Конституционным правом на охрану здоровья и жизни (ст. 19, ч. 1 ст. 20, ст. 21, ч. 1 ст. 41 Конституции РФ), распространяемым на лиц, содержащихся под стражей;

2. Публично-правовой обязанностью государства обеспечивать надёжные гарантии этих прав путём установления процедур медицинского освидетельствования и изменения меры пресечения при выявлении тяжёлого заболевания;

3. Дискреционными полномочиями Правительства РФ по установлению порядка и процедуры такого освидетельствования;

4. Требованием правовой определённости и ясности нормы — может ли нормативный акт быть признан нарушающим права, если его формулировки допускают, по мнению истца, произвольное применение.

Проблема затрагивает баланс между: - защитой прав лиц, лишённых свободы (уязвимая категория); - процессуальными гарантиями объективности медицинских заключений; - компетенцией исполнительной власти в установлении административных процедур; - судебным контролем над соответствием НПА вышестоящим актам.

IV. ПРАВОВОЙ ВОПРОС, ВЫНЕСЕННЫЙ НА КОЛЛЕГИЮ

1. Противоречат ли пункты 2 и 3 Правил медицинского освидетельствования части первой статьи 110 УПК РФ и иным нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу?

2. Являются ли оспариваемые нормы неясными, нечёткими и формально неопределёнными, допускающими произвольное применение и нарушающими право на охрану здоровья?

3. Содержат ли оспариваемые нормы достаточно ясное указание на виды медицинских документов, которые являются основанием для направления на медицинское освидетельствование?

4. Входит ли в компетенцию Верховного Суда РФ при проверке НПА на соответствие вышестоящим актам требование дополнить оспариваемые нормы расширенным толкованием медицинских документов?

V. ПОЗИЦИЯ ВЕРХОВНОГО СУДА

A. Основной правовой подход

Верховный Суд РФ отклонил требование истца, признав, что оспариваемые пункты 2 и 3 Правил не противоречат нормативным правовым актам, имеющим большую юридическую силу, не нарушают права, свободы и законные интересы административного истца, изложены понятным и доступным образом, отвечают критериям правовой определённости, ясности и недвусмысленности. Суд подчеркнул, что правовое регулирование принято в развитие части первой статьи 110 УПК РФ и полностью ей корреспондирует, обеспечивая защиту конституционных прав лиц, содержащихся под стражей.

B. Развёрнутое обоснование

1. Компетенция Правительства РФ и процедура издания акта

Суд установил, что полномочия Правительства РФ определены Федеральным конституционным законом от 6 ноября 2020 г. № 4-ФКЗ «О Правительстве Российской Федерации» (ст. 5), согласно которому Правительство издаёт постановления и распоряжения на основании и во исполнение Конституции РФ, федеральных конституционных законов, федеральных законов, указов, распоряжений и поручений Президента РФ. На дату принятия Постановления (14 января 2011 г.) аналогичные полномочия были закреплены в ст. 23 Федерального конституционного закона от 17 декабря 1997 г. № 2-ФКЗ.

Процедура издания, введения в действие и опубликования соответствует Указу Президента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти».

Вывод: Оспариваемый НПА издан Правительством РФ во исполнение возложенных на него федеральным законодателем полномочий в пределах предоставленной компетенции.

2. Материально-правовая база: УПК РФ и конституционные гарантии

Суд выделил следующие конституционные и законодательные основания:

• Конституция РФ (ст. 19, ч. 1 ст. 20, ст. 21, ч. 1 ст. 41): провозглашает право каждого на жизнь, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, обязывает государство обеспечивать равноправие, охранять достоинство личности, не допускать пытки, насилие, жестокое или унижающее достоинство обращение. Эти права гарантированы подозреваемым и обвиняемым согласно ч. 1 ст. 17 Конституции РФ.

• Постановление КС РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П: закрепление в законе возможности ограничения свободы и личной неприкосновенности является результатом законодательного разрешения коллизии между правом каждого на свободу и обязанностью государства обеспечить посредством правосудия защиту значимых для общества ценностей.

• Определение КС РФ от 3 июля 2014 г. № 1485-0: лицам, содержащимся под стражей, должны обеспечиваться надёжные гарантии права на жизнь и права на охрану здоровья. Поскольку такие лица обладают ограниченными возможностями самостоятельно заботиться о своём здоровье и безопасности, названные права гарантируются возложением на государство публично-правовой обязанности заботиться о жизни и здоровье заключённых, которая выражается в обязанности произвести обследование, установить диагноз, осуществить лечение, изменить меру пресечения при выявлении тяжёлого заболевания. Исполнение этой обязанности должно обеспечиваться соответствующими процессуальными средствами.

• УПК РФ, ст. 9, 10, 97, 99: закрепляют принципы уважения чести и достоинства личности, её неприкосновенности; требуют при избрании меры пресечения учитывать состояние здоровья подозреваемого, обвиняемого; предписывают, что лицо, в отношении которого избрано заключение под стражу, должно содержаться в условиях, исключающих угрозу его жизни или здоровью.

• УПК РФ, ч. 1 ст. 110: мера пресечения в виде заключения под стражу изменяется на более мягкую при выявлении у подозреваемого или обвиняемого тяжёлого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей и удостоверенного медицинским заключением, вынесенным по результатам медицинского освидетельствования. Перечень тяжёлых заболеваний, порядок их медицинского освидетельствования и форма медицинского заключения утверждаются Правительством РФ. Решение об изменении меры пресечения принимается не позднее 3 суток со дня поступления копии медицинского заключения.

• УПК РФ, ч. 2¹ ст. 108: мера пресечения в виде заключения под стражу не может быть избрана в отношении подозреваемого или обвиняемого, если он страдает тяжёлым заболеванием, включённым в перечень, утверждённый Правительством РФ, и наличие которого подтверждено медицинскими документами.

• Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», ч. 5 ст. 24: при выявлении тяжёлого заболевания, препятствующего содержанию под стражей и удостоверенного медицинским заключением, начальнику места содержания под стражей направлять копии медицинского заключения в течение календарного дня, следующего за днём поступления.

Вывод: Правовое регулирование, установленное пунктами 2, 3, 9-12 Правил, не противоречит ч. 1 ст. 110 УПК РФ, а принято в её развитие и полностью ей корреспондирует.

3. Позиция Конституционного Суда РФ

Суд ссылается на постановление КС РФ от 19 апреля 2022 г. № 16-П, определения от 3 июля 2014 г. № 1485-0 и от 30 марта 2023 г. № 528-0, в которых КС РФ отметил, что установленное пунктами 2, 3, 9-12 Правил регулирование: - не содержит предписаний, ставящих разрешение вопроса о направлении обвиняемого на медицинское освидетельствование в зависимость от позиции органа, избравшего ему меру пресечения; - предусматривает обязательность изменения меры пресечения на более мягкую ввиду заболевания, включённого в перечень и удостоверенного соответствующим медицинским заключением; - не только не нарушает конституционные права содержащихся под стражей подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, но и обеспечивает защиту их прав и законных интересов.

4. Правовая определённость и ясность норм

Суд отклонил доводы истца о неясности и неопределённости оспариваемых норм:

• Оспариваемые нормативные положения изложены понятным и доступным образом, отвечают критериям правовой определённости, ясности и недвусмысленности правовой нормы, не допускают неоднозначного толкования при их применении.

• Доказательств, подтверждающих неопределённость или неоднозначное применение оспариваемых норм, административным истцом не представлено.

• Нормативных правовых актов, обладающих большей юридической силой, которым бы противоречили пункты 2 и 3 Правил, не имеется, не приведены такие нормы и административным истцом.

5. Содержание медицинских документов и компетенция суда

Суд установил, что требования истца о расширенном толковании медицинских документов выходят за пределы компетенции Верховного Суда РФ:

• Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (ст. 79, пункты 11, 12 ч. 1) возлагает на медицинские организации обязанность вести медицинскую документацию в установленном порядке и представлять отчётность в установленных сроках и объёме.

• Этот же закон (ст. 14, пункт 11 ч. 2) отнёс к полномочиям федерального органа исполнительной власти в сфере здравоохранения утверждение порядка организации системы документооборота, унифицированных форм медицинской документации и порядков их ведения.

• Отраслевой стандарт «Термины и определения системы стандартизации в здравоохранении» (приказ Минздрава РФ от 22 января 2001 г. № 12) определяет медицинские документы как специальные формы документации, ведущиеся медицинским персоналом и регламентирующие действия, связанные с оказанием медицинских услуг.

• Приказом Минздрава РФ от 5 августа 2022 г. № 530н утверждены унифицированные формы медицинской документации, применяемые при оказании медицинской помощи в стационарных условиях.

• Правительство РФ, указав в пунктах 2 и 3 Правил на необходимость прикладывать медицинские документы, не определяло их виды, а указало на наличие в них данных стационарного медицинского обследования.

Вывод: Требования истца о дополнении оспариваемых норм более расширенным толкованием медицинских документов не относятся к компетенции Верховного Суда РФ исходя из конституционного принципа разделения властей (ст. 10 Конституции РФ), согласно которому органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны.

6. Вопрос об оценке отказа в направлении на медицинское освидетельствование

Суд указал, что вопрос об оценке правомерности отказа в направлении административного истца на медицинское освидетельствование подлежит разрешению в ином судебном порядке (т.е. не в рамках проверки конституционности НПА).

7. Коды МКБ-10 и описание заболеваний

Суд отклонил доводы истца о неясности применения кодов МКБ-10 или описания конкретного заболевания:

• Доводы не имеют правового значения, так как Перечень, содержащий коды МКБ-10 и описание болезней, не является предметом проверки по настоящему административному делу.

8. Направленность норм на защиту прав

Суд подчеркнул, что оспариваемые положения направлены на защиту интересов подозреваемых или обвиняемых и не могут расцениваться как нарушающие их права, поскольку:

• не ограничивают Перечень указанием на конкретные заболевания;
• предусматривают в каждом случае проведение медицинских исследований, направленных на установление наличия или отсутствия у указанных лиц тяжёлого заболевания, препятствующего содержанию под стражей;
• учитывают тяжесть заболевания — критерий, определяющий степень поражения органов и (или) систем организма человека либо нарушения их функций (пункт 20 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

9. Механизм защиты прав при выявлении заболевания

Суд отметил, что действующее правовое регулирование предполагает:

• При выявлении у подозреваемого или обвиняемого в установленном порядке заболевания, препятствующего содержанию под стражей, незамедлительное разрешение вопроса об изменении данной меры пресечения, что направлено на охрану жизни и здоровья и обеспечивает защиту их прав и законных интересов.

• Получение лицом или органом, в производстве которых находится уголовное дело, медицинского заключения, содержащего вывод о наличии у подозреваемого или обвиняемого тяжёлого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей, влечёт за собой обязанность принятия решения об изменении или отмене данной меры пресечения.

VI. ОЦЕНКА ОШИБОК НИЖЕСТОЯЩИХ СУДОВ

В решении не содержится анализа ошибок нижестоящих судов, так как дело рассмотрено Верховным Судом РФ в первой инстанции по административному исковому заявлению о проверке конституционности НПА (гл. 21 КАС РФ). Однако суд отметил, что в судебных актах Кузьминского районного суда г. Москвы и Московского городского суда о продлении срока содержания под стражей указано на отсутствие у истца и его защитника заключения медицинской комиссии, составленного в соответствии с Постановлением. Суд указал, что вопрос об оценке правомерности отказа в направлении на медицинское освидетельствование подлежит разрешению в ином судебном порядке.

VII. РЕЗОЛЮТИВНАЯ ЧАСТЬ

Решение Верховного Суда РФ:

В удовлетворении административного искового заявления Блинникова Юрия Владимировича о признании недействующими пунктов 2 и 3 Правил медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений, утверждённых постановлением Правительства Российской Федерации от 14 января 2011 г. № 3, отказать.

Оспариваемые нормы не признаны недействующими. Постановление Правительства РФ от 14 января 2011 г. № 3 в части пунктов 2 и 3 Правил остаётся в силе.

Решение может быть обжаловано в Апелляционную коллегию Верховного Суда РФ в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

VIII. ПРАКТИЧЕСКОЕ И ДОКТРИНАЛЬНОЕ ЗНАЧЕНИЕ

1. Усиление гарантий прав лиц, содержащихся под стражей

Решение подтверждает, что процедурные нормы, устанавливающие порядок медицинского освидетельствования, не ограничивают, а напротив, обеспечивают защиту конституционных прав подозреваемых и обвиняемых на жизнь и охрану здоровья. Суд признал, что публично-правовая обязанность государства заботиться о здоровье лиц, лишённых свободы, должна обеспечиваться соответствующими процессуальными средствами. Это усиливает позицию уязвимой категории граждан в отношениях с органами уголовного преследования и администрацией мест содержания под стражей.

2. Стандарт правовой определённости нормативного акта

Суд установил, что нормативный акт не может быть признан нарушающим права только на основании субъективного мнения истца о его неясности. Требуется представление объективных доказательств неопределённости или неоднозначного применения. Оспариваемые нормы, содержащие указание на необходимость приложения медицинских документов со стационарного обследования, соответствуют критериям правовой определённости, ясности и недвусмысленности. Это устанавливает высокий стандарт для оспаривания НПА по мотивам неясности.

3. Разграничение компетенции между ветвями власти

Решение чётко разграничивает компетенцию судебной власти (проверка соответствия НПА вышестоящим актам) и исполнительной власти (определение видов медицинских документов, унифицированных форм, порядков документооборота). Суд отказал в требовании дополнить оспариваемые нормы расширенным толкованием, ссылаясь на конституционный принцип разделения властей (ст. 10 Конституции РФ). Это предотвращает судебное вмешательство в дискреционные полномочия исполнительной власти.

4. Связь с конституционными гарантиями и позициями КС РФ

Решение опирается на постановления и определения КС РФ, которые признали, что процедурные нормы Правил не нарушают, а обеспечивают защиту конституционных прав. Суд подчеркнул, что ограничение свободы и личной неприкосновенности является результатом законодательного разрешения коллизии между правом на свободу и обязанностью государства обеспечить защиту значимых для общества ценностей. Это связывает административное судопроизводство с конституционным правом.

5. Применение в смежных категориях публично-правовых споров

Позиция Верховного Суда РФ может быть применена в следующих категориях:

• Оспаривание НПА в сфере здравоохранения: при проверке соответствия нормативных актов, устанавливающих процедуры медицинского обследования, лечения, освидетельствования, конституционным гарантиям права на охрану здоровья;

• Защита прав лиц, лишённых свободы: при оспаривании нормативных актов, регулирующих условия содержания под стражей, в местах лишения свободы, в специальных учреждениях;

• Процедурные гарантии в уголовном судопроизводстве: при проверке соответствия процедурных норм УПК РФ и подзаконных актов принципам уголовного судопроизводства;

• Баланс между публичным интересом и правами граждан: при оспаривании нормативных актов, устанавливающих условия и процедуры ограничения прав в целях защиты значимых для общества ценностей (безопасность, здоровье, порядок).

6. Принцип активной роли суда в административном судопроизводстве

Хотя в решении не содержится прямых ссылок на ст. 14 КАС РФ (активная роль суда), суд самостоятельно проверил соответствие оспариваемых норм нормативным актам, имеющим большую юридическую силу, и не ограничился позициями сторон. Суд провел анализ конституционных норм, федеральных законов, постановлений КС РФ, что соответствует принципу активной роли суда в публично-правовых спорах.

7. Презумпция добросовестности публичной власти

Решение отражает презумпцию, что Правительство РФ, издавая Постановление в пределах своей компетенции, действовало добросовестно и в целях защиты прав лиц, содержащихся под стражей. Суд не усмотрел в оспариваемых нормах дискриминационного характера или произвольности, несмотря на субъективные опасения истца.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Решение Верховного Суда РФ по делу № АКПИ26-470 устанавливает важный прецедент в области защиты прав лиц, содержащихся под стражей, и контроля над соответствием подзаконных актов федеральному законодательству и Конституции РФ. Суд признал, что процедурные нормы, устанавливающие порядок медицинского освидетельствования подозреваемых и обвиняемых, не противоречат УПК РФ и конституционным гарантиям, а напротив, обеспечивают их реализацию. Решение подтверждает высокий стандарт правовой определённости нормативных актов и чёткое разграничение компетенции между ветвями власти в системе разделения властей.